Архетип дерева в бурятской традиции

В организации пространства традиционной реальности бурят особую роль играл символический центр, вертикальная ось – центр жилища или местности («тооно», «гора», «дерево»). 

По мнению большинства современных исследователей, именно эта, духовная «вертикальная» связь является наиболее значимой для понимания мироощущения монгольских народов: «Ведущей в представлениях монголов о мире была оппозиция верх – низ: наверху – Вечное синее небо, внизу – Земля». И тут речь идет не о противопоставлении, например, как противоборство верхнего мира небожителей-тэнгриев и низвергнутых с небес божеств.

Гораздо более важным для понимания традиционной психологии являлось не пространство как внешняя картина, а смысловая ось – стержень, организующий вокруг себя весь мир. В этом смысле центр юрты с его очагом и поднимающимся ввысь дымом или шаманское дерево как «ось миров» являются архетипическим символом.

Как известно, архетип – это образ, модель поведения, которые формируются до опыта, т.е. передаются человеку генетически, это «изначальный образ», из которого развивается разум (см. работу К.-Г. Ю. Юнга «Психологические типы»). Безусловно, такой образ должен обладать множеством смысловых связей. С архетипом дерева в частности, связана идея «восхождения».

Дерево не просто символ «опоры» миров, а духовный путь человека, который ищет гармонии в традиционном мире. С этим же символом – «восхождения» – связаны хороводные, круговые танцы, например, ёхор у бурят. Некоторые исследователи полагают, что в архаичные времена ёхор был важной частью ритуала. Он помогал шаману подниматься на небо и путешествовать по иным мирам.

Танец двигался по кругу, имитируя движение Солнца. Тем самым он призывал и увеличивал силы, способные поднять камлающего до небес. Любопытно, что, по традиционным представлениям, вихрь в степи, двигавшийся по часовой стрелке (по Солнцу), ассоциировался с шаманом, вышедшим в иные миры. Если же такой вихрь имел обратное направление (против Солнца), он воспринимался как злой дух.

Движение по кругу подразумевает наличие определенного центра этого круга. Так, при интронизации первых ханов у онон-керуленских монголов организовывали пляски вокруг дерева. Таким образом, движение по кругу становится движением самой жизни, ее торжеством. Ось сообщает движение миру, и это движение и есть само существование мира. С учётом этого, шаманские «полёты» и «путешествия» предстают как символические явления, чья функция творения не могла осуществляться без мифологического восприятия мира.

Согласно верованиям бурят, с символом дерева связывалась жизненность человека, особая энергетическая субстанция – hулдэ.

Г.Р. Галданова приводит легенду, иллюстрирующую это положение: «Жили когда-то давно муж с женой. Каждое утро муж уходил на охоту, а вечером неизменно возвращался с добычей. Только мясо всегда с одного края было как будто бы надкусано. Однажды жена задумалась над этим и решила узнать в чём дело. Выслеживая мужа, она увидела, как он приблизился к одиноко стоящему дереву, обошёл вокруг него и превратился в медведя, который ушёл в лес. Женщина в отчаянии кинулась к дереву, и после некоторых усилий ей удалось срубить его.

Вечером медведь вернулся к тому месту, где росло дерево: лиственница лежала на земле. Медведь заплакал и ушёл обратно в лес – он не смог превратиться в человека, потому что жена «срубив дерево, срубила его hулдэ» (hулдын тайраттёо)».

Заметим, для сибирского и бурятского шаманизма характерны представления о том, что шаман способен оборачиваться разными животными и в таком виде, например, вступать в битвы с другими шаманами.

Встреча с духами у шамана также происходила не без помощи такого дерева. Кроме того, известны представления о том, что с деревом связаны обучение и «шаманская болезнь». Душа шамана должна была пройти обучение у духов. При этом в частности, по представлениям якутов, ещё не рождённые души шаманов вскармливались на таком дереве.

Данное представление было присуще, безусловно, и мировоззрению древних бурят. Так, в материалах Жамцарано в описании посвящения шамана упоминается о трёх птичьих гнёздах на «мать-дереве» и об одном на вершине «Отца-дерева».

Помимо обрядово-мифологической функции дерева как центра символического центра мира в фольклоре отмечена и функция медиатора, посредника между человеком и миром божеств. Божество войны вызывается посредством стрельбы в дерево, обхода вокруг него с кровавой жертвой или привязыванием воина к дереву. В последнем случае воин бьется спиной, сдирая кору с дерева и протирая собственную кожу до крови.

В итоге обряда шаман должен зафиксировать момент, когда дух боевого неистовства входит в кровь воина и тогда веревки, удерживающие воина обрубают, чтобы впавший в состояние транса боец ринулся на врага. В различных районах Бурятии и Якутии еще в 1930-х годах помнили о местах, где произрастают деревья, у которых проходили подобные воинские ритуалы XVI-XVII веков.