Иркутск & Улан-Удэ. Политические параллели современности

(Орфография и пунктуация сохранены)

Удалось на несколько дней по делам съездить в славный город Иркутск.

Приехав в Иркутск, как обычно, первым делом посетил Иркутский дацан. Так совпало, что как раз начался буддийский молебен Мандал Шива (подношение 4-х мандал) богине Зелёная Тара, на котором, с огромным удовольствием, я пробыл от начала и до конца.

Ранее я писал, что богиня Зеленая Тара защищает семью, детей, оберегает верующих от опасностей, в том числе в пути и в любых делах. Может быть и из-за этого все дела в Иркутске разрешились у меня быстро и удачно.

В Иркутске встретился со своим другом детства. Он работает топ-менеджером в одном из филиалов крупного федерального банка. Естественно, что обсудили экономическую, политическую и социальную обстановку в Иркутской области. Друг рассказывает, что в Иркутске стал резко чувствоваться экономический кризис, депрессия, закрываются филиалы многих российских банков, которые реорганизуются в оперативные офисы, с подчинением оперофисов филиалам, расположенным в Красноярске.

Также рассказал, что Иркутск ранее всегда являлся столицей и центром Восточной Сибири и что, соответственно, в Иркутской области располагались все управленческие и административные центры Восточно-сибирского региона. Однако, в последнее время, Красноярск и Красноярский край бурно развиваются и опережают Иркутскую область во всех областях. На мой вопрос: «С чем это связано?» Мой друг ответил, что причин несколько.

Во-первых, резко снизилось доверие федеральной власти к Иркутской области, так как губернатором области иркутяне избрали коммуниста Сергея Левченко, представителя оппозиционной партии.

Во-вторых, оказывается, в Иркутске существует клановая система, и во власти, и в экономике. Иркутские кланы ведут жесткую борьбу за власть и ресурсы, и при этом, крайне недоверчивы к ставленникам из Москвы и других регионов. Друг рассказывает, что клановая борьба ведет к деградации экономической и политической ситуации в области, и что иркутяне стали заложниками клановых войн.

Также он заметил, что иркутяне по своей сути очень далеки от идеологии КПРФ, хотя губернатор и коммунист. На это я спросил у него: «Тогда как удалось Сергею Левченко выиграть выборы?». Друг ответил, что во время выборов борьба велась кандидатами буквально за каждый голос и что иркутяне голосовали не за КПРФ, а за Сергея Левченко, как за противовес местной власти. За счет протестной мобилизации электората выиграл Сергей Левченко.

Губернатор Сергей Ерощенко оказался слаб, не сумел вести себя как публичных политик. А Левченко очень умело использовал слабости кандидата от власти и весь протестный электорат.

У нас в Бурятии сегодня ситуация складывается аналогичная, но еще более обостренная и противоречивая.

Нашим избирателям также придется выбирать между кандидатом от КПРФ и от партии власти. Я считаю, что нам предстоит выбирать между возвратом в прошлое, к архаичной клановой, земляческой системе управления или сделать выбор в пользу нового и прогрессивного, выбрать шанс на развитие Бурятии и выход из экономического, социального и политического тупика, в котором мы сегодня находимся.

Мы видим, что Бурятия сегодня находится в еще более худшей ситуации чем Иркутская область по всем сторонам жизни. И я, все-таки надеюсь на мудрость, зрелость и дальновидность наших избирателей.