Бато и монах в больнице

Как-то в далекой Сибири военкому Бато не повезло. Его продуло. Иммунитет ослаб и он сильно простудился. Он был высокого роста и крупного телосложения, носил усы, как у Василия Ивановича Чапаева. Видимо, он был потомком бурятских казаков, верно служивших русскому царю и прославившихся дисциплиной и отвагой при охране границ Отчизны.

— Придется ехать в больницу, — с заложенным носом пробурчал Бато.

В больнице у него был обнаружен опасный вирус группы менингококков W135. Этот вирус уже вторгся в кровеносную систему. Следовательно, появилась опасность проникновения заразы в головной мозг.

— Понятно, это — септицемия, — пояснил доктор после долгого осмотра и не очень обнадеживающе посмотрел на своего пациента, поправляя очки на носу. —Но не переживайте, этот вирус присутствует в организме каждого шестого из нас. Придется вас госпитализировать.

Диагноз врача опечалил Бато, потому что он с детства отличался богатырским здоровьем и никогда не болел ничем, тяжелее обыкновенной простуды. Обращаться к врачам ему еще не доводилось, не говоря уже о том, чтобы лечь в больницу.

Его провели в палату, показали кровать. Бато сел, кровать приветственно скрипнула. Бато тяжело вздохнул. Оглядевшись, он увидел сухонького старичка, который лежал на боку, без подушки, и периодически жутко кашлял.

Больше в палате никого не было. Заняться было совершенно нечем. Бато переоделся в футболку и спортивные штаны. Голова его кружилась и болела, чувствовал он себя отвратительно.

Бато лег, кровать в ответ издала ужасный скрежет, словно тонущий в шторм корабль. Лежать было неприятно, кровать была вся в ямах и кочках, словно простынку постелили на землю. Бато встал, достал полотенце, постелил сверху, лег. Но это не помогло.

— Тьфу! — сказал военком и вышел из палаты. В коридоре он стал глядеть в окно.

За окном он увидел медсестру, которая вышла покурить на крылечко. Моросил весенний дождик.

Вдруг к ней подошёл паренёк с гвоздиками и как-то неловко сунул ей букет. Но она его сразу не приняла, отпихнула, затем стала махать руками, парень что-то ей объяснял, затем виновато опустил голову. Медсестра махнула рукой, взяла букет и направилась в больницу. Парень, обрадованный, развернулся и пошел по аллее больницы, направляясь в город.

Бато отошёл от окна и вернулся в палату. Окна были закупорены, отопление работало на всю катушку, несмотря на весеннюю пору. Бато посмотрел с завистью на старичка, который лежал все на том же боку.

«Наверняка хорошую кровать занял», — подумал Бато.

Через некоторое время за стариком пришла медсестра и повела его на физиопроцедуры. Старик послушно поднялся, влез в тапочки и двинулся за ней следом. Как только старик ушел, Бато вскочил и подбежал к кровати старичка, попробовал лечь. Но был сильно разочарован, кочек на его кровати оказалось гораздо больше, лежать и даже сидеть было неудобно.

— Йог он, что ли? — вслух спросил себя Бато.

После чего слабость одолела его, он лег на свою постель и, не смотря на кочки и ямы, уснул.

Как позже выяснил Бато, старик был ламой, об этом Бато узнал от других пациентов. Бато проникся глубоким уважением к старцу. С детства он помнил всякие мистические истории, связанные с ламами.

Как ламы сами собой мумифицировались и хранились в нетленном виде по сто лет. Как буддисты лечили различные болезни, как они исцеляли слепых, поднимали с постели умирающих.

Всех позвали на завтрак, но Бато было так плохо, что он сел на скамейке в прохладном коридоре. Из сестринской вышла медсестра, симпатичная молодая блондинка в коротком халатике. Она звонила по телефону.

— Алло, Саша, привет. Это я. Ну что, ты нашел рубашку? Ну, как не нашел? Я же сказала в ящике! Конечно, не погладила, Саш я опаздывала! Сам погладь! Ты что, маленький?

Военком снова отвлекся на свои мысли. Ему ставили капельницы, кололи уколы, но чувствовал он себя также.

Он, как реалист и человек военный, никогда не обращался ни к ламам, ни к колдовству, что для него было чем-то единым. Но ему было до того дурно, что он был готов уже обратится к ламе.

— Ты меня любишь? — пытала кого-то медсестра по телефону. — Ну что, сложно ответить, что ли? Я? Я тебя люблю! А ты не можешь сразу ответить никогда… Знаешь, я иногда не верю тебе, когда вот так выпытываешь, допрашиваешь, а ты как немой! Ладно… проехали. Проехали, говорю! Саш, ты до скольки сегодня? Я же дежурю… Я хотела тебя попросить, чтобы ты к маме заехал, она просила ей привезти кастрюлю пятилитровую! Ну, в машине лежит она. Так! Ты меня не любишь! Я так и знала! — заключила обиженная медсестра.

Бато в каком-то полусне слушал этот монолог, но уже живо представлял себе собеседника девушки и что тот примерно говорит. Слабость во всем теле, заложенные уши и нос полностью создавали ощущение, что военком в своем теле, как в скафандре.

Болезнь не проходила уже неделю, не помогали ни капельницы, ни уколы. Казалось, становилось только хуже.

Наконец, завидев старца ламу с пустой тарелкой из-под каши и ложкой, идущего из буфета, военком поспешил в палату.

— Уважаемый, помогите, — попросил Бато.

— Можно попытаться, но результат выздоровления только в руках наших защитников, — ответил старый лама Санжай.

Затем он сел на край койки Бато, взял в руки четки и стал негромко начитывать дхарани.

Бато долго ждал каких-нибудь действий и от этого вскоре задремал.

— Пхет, — громко произнес лама и тем самым, напугав, разбудил Бато. При этом он смачно сплюнул ему на переносицу. От неожиданности Бато обомлел, его — грозу призывников-симулянтов — еще никто не оплевывал. Но делать было нечего, сам ведь напросился.

«Зря я все это затеял», — подумал Бато, а вслух сказал:

— Спасибо, почтенный! — и, как ни странно, звук его голоса был чист, он снова мог свободно дышать.

Радостный, он уехал домой, даже не дожидаясь осмотра врача. Просто собрал свои вещи и, громко топая, как по своему родному военкомату, вышел на улицу. Только молоденькая медсестра с веснушками на щеках крикнула ему вслед:

— Больной, вы куда? Вам нельзя на улицу!

— Я уже не больной. Так что лечите лучше других.

— Как не больной? Врач велел вам даже не подниматься с постели.

— А ты знаешь, откуда произошло слово «врач»?

— Нет, а откуда? — удивленно спросила сестричка.

— Слово «врач» произошло от слова «врать», — ошарашил её военком на прощание.

С тех пор он никогда не болел даже простудой и при виде монахов всегда вставал по стойке смирно.

 

Пришла как-то Дара, жена Бато, с работы домой, а старая мать, с трудом встававшая в последнее время с постели, ей не открывает. Села Дара на ступеньки крыльца, что делать, не знает. И вдруг яркая, как молния, мысль вспыхнула в ее сердце:

— А что, если попросить домового открыть входную дверь?

Только успела Дара так подумать, как услышала за дверью быстрые шаги и скрежет с трудом передвигаемого засова… Женщина толкнула рукой дверь, и та послушно открылась.

Как-то Дара пропала. Ее искали повсюду, но нигде не могли найти. И тогда решили обратиться за помощью к ламе Санжаю, бывшему в то время уже седым стариком. Санжая привезли к дому, в котором жила Дара вместе со своим мужем и детьми, и он совершил обряд, полагавшийся по такому случаю. А после подошел к дому и объявил:

— Сейчас она выбежит из-за угла. Ловите ее, иначе никогда больше не увидите!

Вскоре пропавшая женщина и вправду выбежала, посмотрела каким-то странным взглядом на ожидавших ее людей и метнулась в сторону…

Женщину догнали и силой привели в дом. В таком странном, если не сказать больше, состоянии она находилась еще несколько дней. Дара металась, ее приходилось держать трем взрослым людям.

— Пустите меня! Не трогайте! Я живая, живая! Пустите! — при этом она пиналась, отбивалась руками и ногами, мотала головой!

Дежурили посменно, так как припадок длился три дня, притом, что она не ела и не пила. Словно духи вселились в нее.

Потом Дара пришла в себя и рассказала:

— Вышла я прогуляться вечером, дошла до поля. А навстречу мне женщина верхом едет на коне. Красивая женщина, с распущенными длинными волосами, в необычном украшении на голове. Это был серебристый обруч, украшенный полудрагоценными камнями.

Она держалась в седле очень уверенно. Подъехала ко мне и говорит:

— Ты Дара?

— Да, а откуда вы знаете меня? — почему-то спросила я.

— Я хозяйка этой горы, — она указала на гору рядом. — Хочешь прокатиться?

— Хочу, — ответила, понимая, что не могу отказать ей.

Она помогла мне сесть в седло, а сама уселась позади меня и взяла поводья. Лошадь понеслась галопом, да так быстро, что у меня голова закружилась. Потом мы сбавили темп и я поняла, что мы очень далеко уехали. Как ее имя, я не осмеливалась спросить, но почему-то тревоги не испытывала, с ней рядом было хорошо и спокойно. Она пела какие-то протяжные песни, от которых на душе становилось светло и чувства становились как те, что в детстве, когда разбегаешься и несешься с горы и непонятно, то ли бежишь, то ли летишь, но останавливаться не хочется.

Прекрасная моя спутница рассказывала разные истории, я с удовольствием ее слушала. Про различных правителей и их возлюбленных, про войны и сражения, про заговоренных животных.

Словно маленькая девочка, я требовала продолжения. Мы ехали днём и ночью. Питались красно-оранжевой ягодой, которая отлично утоляла голод. Там, где мы проезжали, она росла повсюду. Я все время удивлялась, какой крепкий конь, как же он так едет и днём и ночью и везёт нас двоих и не устает. За несколько дней мы всего два раза остановились на отдых. И третий раз остановились мы в поле, у копны сена. Мы расположились, облокотившись на стог, а конь рядом щипал траву. Мы ели волшебные ягоды. Я уже начала проваливаться в дрёму.

Прекрасная хозяйка горы, казалось, уже задремала. Но я увидела телегу, телега эта направлялась в нашу сторону. К стогу сена. Тут хозяйка горы схватила меня за руку. И люди, подъехавшие к телеге и погрузивши стог сена на нее, даже не заметили нас. Словно нет нас совсем. Я очень удивилась этому. Мне стало как-то не по себе от этого… Но хозяйка, как ни в чем не бывало, бодро встала, подсадила меня на коня и запрыгнула сама.

Вскоре выяснилось, что едем мы на море. Нам оставалось полдня езды. Наконец, под вечер, мы доехали туда. На берегу, при свете костров, мы обнаружили большое собрание людей. Все кучками сидели у костров и разговаривали. Одеты все были очень странно, словно на костюмированной вечеринке. Шумно все о чем-то дискутировали, горячо обсуждали, а на каком языке, я не могла понять. Вроде знакомы все слова отдельно, а все вместе непонятно совершенно.

Шумели волны, плескались о берег. Высоко над нами светили тысячи звёзд. Мне было так свободно и спокойно среди этих людей и рядом с прекрасной женщиной, хозяйкой горы. Затем по кругу начали передавать длинную трубку со сладким, ароматным дымом. Я тоже курила трубку и слушала, как все эти люди беседуют оживлённо на незнакомом мне языке. Наконец, после этого вечера, я уснула. Проснулись мы рано утром. Народу, кроме нас, на берегу моря уже не было. И следов костров не осталось почему-то.

Мы снова тронулись в путь. Днём мы ехали мимо заброшенного кладбища. Издали это было обычное старое кладбище. Но, когда мы подъехали ближе, я удивилась! Все оно оказалось застроено домами. Множество людей ходили между домов, общались, разговаривали, а тела их были словно не совсем плотные. То есть местами можно было смотреть сквозь их тела. Мне стало жутковато от этого. Хозяйке потребовался табак и спички, поэтому пришлось разворачиваться обратно к горе. Путь предстоял долгий.

Обратно на пути нам попался санаторий, мы частично проезжали по его территории. Мы шли пешком среди дубов, лошадь хозяйка горы вела под уздцы. Там прогуливалась семья - родители и маленькая девочка. Девчонка увидела нас и кинулась вприпрыжку к нам. Она нас видела и ей хотелось подойти. Тогда хозяйка быстро свернула с тропы и мы скрылись среди деревьев.

— Кто эта девочка? — спросила я, в моей голове зародились вдруг вопросы, почему нас не видят.

— Просто девочка! — раздражённо ответила хозяйка. Потом помогла мне забраться в седло, села сама и мы понеслись во весь опор! Когда, спустя несколько часов, мы оказались у подножия ее горы, то увидели хозяина горы, который её сердито спросил:

— Где ты была? Эту женщину повсюду ищут… Немедленно отвези ее домой!

Хозяйка отвезла меня домой и, явно недовольная указом Хозяина горы, столкнула с лошади. Я упала и потеряла сознание, а потом обнаружила себя среди людей и мне стало страшно, тогда я пустилась бежать, вбежала в свой двор, но страх не отпускал меня очень долго…