Австрийский велик и дедушка

Только к  вечеру по европейскому времени вспомнила, что сегодня 22 июня. 

Так уж вышло, что июнь 2014 года провожу в чистом ухоженном и комфортабельном  европейском кемпинге, где стоимость рулотта – трейлера ( это такой вагончик на колесах  с кухней, душем, мебелью и прочими благами) равен  добротной однокомнатной квартире где-нибудь в Бурятии. ) Вокруг меня у подобных комфортабельных домов на колесах восседают холеные и крепкие старички –  немцы и австрийцы. Рядом с каждым  рулоттом обязательно красуется  очень недешевый немецкий автомобиль. На котором они, собственно, и прикатили, транспортируя руллот в курортное место юга Европы.

И все это они оплатили  (скажем, месяц пребывания) из своей пенсии, равной ( если не больше)  годовой зарплате учительницы из Сибири. 

Их  бабушки  и дедушки, лет эдак  80, обязательно утром бегают ( явно быстрее, чем я), лихо рассекают на великах и как рыбы  плавают в озере Гарда или  в местном  бассейне. Наверное... ввиду хорошей медицины, питания, качественной очищенной  воды, высокой пенсии и многого другого, чем одаривает людей “кризисная” Европа. 

 Мой дед Константин Олзоевич закончил войну в Вене. Пробыв на войне более четырех лет.   Я была еще совсем ребенком, но я помню, как он рассказывал маме, какие в Европе он видел красивые необычные дома и мосты.  И даже, по возможности, фотографировался у монументов. В семейном фото сохранились несколько фото... 

Я сейчас только поняла, что та война для  моего деда, выросшего в  маленькой бурятской деревне, была не только бедой, а целым приключением его жизни. Дед очень любил меня, и его любимым развлечением было слушание песни “Враги сожгли родную хату...”, которую я в четыре года  пафосно и очень жалостливо  исполняла. Помню, что дедушка всегда плакал при этом. Если бы он не вернулся, то меня бы просто не было, и уж точно я бы явно не  сидела сейчас в этом лощеном  европейском месте, наслаждаясь благами Европы.

Мама говорила, что дед мечтал съездить хотя бы в Москву, на встречу с однополчанами.  Все его самые лучше друзья – однополчане были с западной части страны.

 Мечтал и в Европу съездить хоть раз. Может быть, благодаря той войне он стал в какой-то мере  космополитом, в отличие от моих же родителей,  на которых повлиял  совок, железный занавес и идеология. Они о заграницах  даже и не думали.

Но до “благ”, которые благодарное государство даровало ветеранам слишком поздно, он не дожил. Говорят, сказалась контузия, хотя от природы обладал очень хорошим здоровьем, был высок и статен.   Так и не увидел ни Красной площади, ни  мирной Европы.

Забавно, что почти месяц возвращаясь из Европы домой,  в Иркутскую область,  дед, будучи человеком   хозяйственным ( до войны работал завхозом в колхозе)  и  уже отцом ( дома его ждала жена – моя бабушка Пана и двое маленьких сыновей – мои дяди), привез подарок.  Неясно, как он тащил через  8000 километров огромный тяжелый австрийский велик, на котором моя родившаяся спустя несколько лет после войны мама почти 10 лет ездила в школу в другое село.

 Как-то видела какое-то странное  архивное фото того как, якобы, советский солдат в Берлине отбирает у немки велосипед, с кучей уже “модерновых” отвратительных комментов. Может, и были такие случаи на войне... Война порождает у людей самые низменные инстинкты. Но далеко не всех, слава Богу.

 Я уверена, что мой дед тот велик ни у кого не отбирал.  Нашел, скорее всего. У какого-нибудь разрушенного войной австрийского дома.  Еще и починил, быть может. Руки у него были золотые, судя по тому какие чудные  “домики” он строил для меня, когда я с двух до четырех лет жила с бабкой и дедом.  

Буду считать, что этот самый велик, принесший столько счастья моей маме и ее братьям, стал тем, чем Европа отплатила бурятскому солдату за то, что он, оставив двух детей и жену, ушел освобождать ее от фашизма. Рассказывали, что дед мой, возвратившийся с войны, эффектно  въехал в родное  село на этом самом чудном австрийском велике...