В Америке внимательно смотрят на национальные процессы в Якутии и Бурятии

Происходящие в национальных регионах Российской Федерации события не остаются без внимания западных экспертов. Подобно тому, как в российской прессе стало уделяться много места разного рода конфликтам в странах бывшего СССР и НАТО, так и западные сми стали проявлять интерес к национальным проблемам РФ. Это явление не носит зеркального характера, и интересы к российским регионам на Западе распределены очень неравномерно, тем не менее невооруженным глазом видна активизация в этом направлении.

В последние пару лет резко возросло число публикаций по вопросам о судьбе коренных народов, исчезающих языков, природопользования и межэтнических конфликтов в том числе в таких регионах, как Бурятия и Якутия. Причем, в ряде случаев стала заметна ускоренная реакция специализированных ресурсов на резонансные события или публикации.

После недавнего скандального высказывания министра культуры В. Мединского о “засилии” азиатских лиц в российских мультфильмах в российских сми опубликовали ответ представителей якутского народа. Это оперативно было подмечено, например, на сайте “Окно в Евразию” крупного американского эксперта по регионам бывшего Советского Союза Пола Гобла, который незамедлил отметить: “Все более вульгарные, оскорбительные, и даже расистские проявления русского национализма у политиков и правительственных чиновников, быстро генерируют ответную реакцию в виде все более радикализирующегося национализма среди многих народов Российской Федерации”. Гобл особо отмечает, что в выступлении якутов сквозит горечь о том, что взгляды Мединского на самом деле распространены шире, чем принято думать.

В дальнейшем изложении американский эксперт пересказывает содержание интервью Зуртана Халтарова о природе бурятофобии и заостряет внимание на том, что “буряты понимают, что никто не в состоянии решить их проблемы одним декретом, и что единственный способ для жертв – это продавливать свою позицию до тех пор, пока те, кто делает из них жертв, не сменят свой подход”. Кажется, Гобл вполне солидарен с Зуртаном в том, что бурятам имеет смысл массово получать образование за рубежом, чтобы “там научиться быть бурятами, а не отрываться от корней”. 

При всем том внимании к бурятской проблематике видно, что как Гобл, так и многие другие авторы на Западе, в целом довольно слабо информированы об общественно-политическом дискурсе в Бурятии, о нюансах внутрибурятской разобщенности и многом другом. Однако количественный рост публикаций о бурятской проблематике, появление все большего количества экспертов и ученых в западных научных центрах, занятых бурятской историей и культурой, неизбежно в достаточно скором времени приведут к переходу в качество. Чего вряд ли можно ожидать от экспертного сообщества, например, в Москве.

Если следить только за московскими публикациями, может создаться ложное впечатление того, что в Бурятии в политическом плане в принципе не происходит ничего, кроме время от времени случающихся скандалов на выборах и разного рода конфликтов из области “дележки пирога” (бюджетного или ресурсного). Не для москвича, но для жителя самой Бурятии может быть понятно, что основные процессы, которые выстрелят или могут выстрелить в недалеком будущем, в тлеющем режиме идут сейчас достаточно параллельно процессам, творимым публичными и официальными персонами. На Западе давно поняли, что для прогнозирования развития событий в перспективе на 5-10 лет необходимо следить не только за публичным политическим полем, но и за происходящим на “текущей” периферии.

В том, как легко периферийные течения выходят в мэйнстрим, можно убедиться, вспомнив всего лишь 10-летней давности “политическое болото” в Бурятии времен заката эры Потапова, болото, в котором одиноко развевались флаги движения “Эрхэ”. Это ведь было совсем недавно, те простейшие вещи, которые озвучивались движением “Эрхэ”, в те дни выглядели каким-то невероятно смелым национализмом, а сегодня являются весьма умеренной обыденностью бурятского дискурса в соцсетях и блогосфере. 20 лет назад имя Чингисхана и монгольский компонент культуры были уделом даже не большинства деятелей науки и искусства, на которых посматривали несколько снисходительно, как на людей, занятых, в лучшем случае, ерундой. В наши дни недавно бывшие на обочине культуры элементы стали ходовым брендом в бизнесе, в искусстве и вообще повсюду. Такое ощущение, что буряты теперь соревнуются между собой в том, кто же ярче продемонстрирует свое общемонгольское сознание.

Разумеется, сказанное отнюдь не означает, что Зуртан Халтаров сейчас говорит то, что через 10 лет станет частью массового сознания. В конечном итоге, ситуация сегодня имеет сильные отличия от ситуации того же 2006 года. В 2006 несколько молодых людей создали движение, в акциях которого за пару лет приняли участие тысячи человек, а их география охватила свыше полдесятка субъектов РФ и ряд городов за рубежом. Сегодня движений никто не создает, а все акции являются разовыми, казуальными. Они не часть некой программы действий. Отсюда – обилие внутренних раздоров в бурятском дискурсе. Однако то же “Эрхэ” когда-то начиналось примерно с того же самого, с провокативных дискуссий на сетевых площадках.