Д.Даваа-Очир: Для масштабного изучения Антарктиды нужно сотрудничать с исследователями других стран

- Пожалуйста, расскажите нашим читателям о вашей экспедиции?

- 1957 год по инициативе США был назван «Всемирным годом геофизики», и в его рамках в конце 1956г. Япония направила на Антарктиду свою первую экспедицию, а 29.01.57 – открыла свою первую базу на южном материке. В рамках 60-летнего юбилея этих событий наша экспедиция побывала на Антарктиде. НПО «Азиатский форум полярных исследований» (AFoPS), учрежденный по инициативе японских ученых, предоставил полярникам возможность обмениваться информацией и оказывать содействие друг другу. В его рамках полярники из Индонезии, Таиланда, Колумбии и Монголии смогли войти в состав юбилейной экспедиции JARE-58. Я ставил себе задачу изучить минеральные ресурсы Антарктиды и сравнить свои работы с трудами других исследователей.

- В Антарктиде работает крупная японская база, верно?

- Да. Она работает круглогодично и является второй по масштабам. Ученых привозят летом на ледоколах, из западной Австралии, а в начале зимы отвозят обратно. Этот путь занимает целый месяц, а полевые работы длятся с конца декабря до середины февраля, охватывая все сферы естественных наук. Также на базе установлено самое современное оборудование, как радары для комплексного исследования атмосферы, ультрафиолетового излучения и космический коллектор. Некоторые изучают только пингвинов, а изучение океанского дна делится на несколько направлений. С экспедициями других стран японцы поддерживают сотрудничество, в том числе в геологической области.

- Сколько человек было в вашей экспедиции?

- Около 70 человек, включая поваров, слесарей, механиков и других специалистов. Было сформировано 8 научных команд в 10 направлениях. На японской базе нас встретили более 30 полярников, перезимовавших там, так что всего работали более 100 человек. В состав геологической экспедиции входило 7 человек. Мы уходили на 700 км от базы, следуя вдоль берега. Не весь материк покрыт льдом: вдоль берега из-под снега выглядывают вершины холмов, где мы и проводили наши исследования. Организация экспедиции в Антарктиду требует огромных денежных и технико-технологических ресурсов, за 60 лет японцы успели вложить огромные средства, поэтому они занимают столь значительное место в «Договоре об Антарктике». Мне кажется, что их ведет амбициозное сознание: «Если не мы, то кто?»

- Только лето является подходящим периодом для исследовательских работ в Антарктиде?

- Лето в Антарктиде длится всего один месяц, и январь – самый подходящий месяц, когда солнце не заходит за горизонт. В декабре океанский лед еще не растаял, поэтому сложно подобраться к материку. Выбраться оттуда надо до середины февраля, иначе лед схватится, и ледокол не сможет пройти. Мы выплыли из Западной Австралии в  начале  декабря 2016  года, вернулись в Сидней 20  марта  2017  года, по пути столкнувшись с сильнейшей бурей. Японская база находится на самом сложном участке Антарктиды – на острове Онгюль в заливе Лютцов-Хольм. Нужно тщательно следить за прогнозом погоды, чтобы добраться туда, а то бывали случаи, когда экспедиции не добирались до базы.

- Расскажите нам о ледоколе, на котором вы ходили?

- Это самый большой ледокол, плывущий до Антарктиды. Его водоизмещение - 20 тысяч тонн, длина-138 метров, экипаж - более 160 моряков. Тем не менее, ледоколы выбирают путь по самому тонкому льду. С борта свешивается измеритель толщины льда. Нам встречались льды толщиной 2-3 метров. Корпус корабля взбирается на этот лед, давит своим весом и раскалывает, чтобы продвигаться вперед.

- Каким критериям нужно соответствовать, чтобы попасть в экспедицию?

- Я подал свои документы, прочитав объявление о найме монгольского геолога в состав японской антарктической экспедиции. С тремя претендентами беседовали командир экспедиции г-н Мотоёоши и профессор университета Кюсиг-н Осанай. Профсоюз геологов поддерживает сотрудничество с японским союзом геологов, поэтому наш союз предложил включить монгольского геолога в экспедицию в рамках AFoPS. Основными критериями были научное звание выше магистра и знание английского языка. Возможно, у меня были свои преимущества, потому что я защищал степень магистра в Японии и имел знания о языке, культуре и традициях японцев. Особенно в последнее время много работал за рубежом, в том числе в Малайзии.

- Чем исследования в Антарктиде отличались от исследований в других местах?

- Для меня все было ново, начиная с геологической структуры. Что касается исследовательских методов, то здесь все, конечно же, было знакомо. Особенно интересно изучение древних метаморфических пород. Пожалуй, это самые древние породы на нашей Земле. Они менялись в недрах земли, под самым высоким давлением и при самой высокой температуре. Моя коллекция пород прибудет в скором времени, и я начну работать с ними в лаборатории. В первую очередь мне нужно будет установить их возраст и геотектонические условия формирования. Эти знания позволят возродить историю. Теоретически установлено, что 200 млн. лет назад Антарктида была единым континентом с Африкой, Индийским полуостровом, Австралией и Южной Америкой. Также установлено, что самым старым камням Антарктиды около 3,8 млрд. лет. Материалы, позволившие сделать эти выводы, были сделаны в том же регионе, где работали и мы, поэтому очень важно подтвердить или опровергнуть эту теорию. Я никогда ранее не устанавливал возраст пород, но с целью изучения минерализации и ее развития собрал более 100 килограмм пород.

- Наверное, вы были теоретически подкованы в области особенностей и климата Антарктиды до того, как ступили на этот материк? Поделитесь вашими первыми впечатлениями от ледяного континента.

- Я готовился к экспедиции целый год, успел два раза пройти специальные курсы в Японии. Климат мне показался схожим с нашей Гоби: опаснее всего бураны. Самое красивое – северное сияние. Удивительно, что все время светло, как днем. Я – не первый монгольский полярник, побывавший в Антарктиде. До меня в 1972 году побывал метеоролог Ж.Цэрэндэлэг-гуай, в 1982 году - Д.Чулуунбат-гуай. Они работали в составе советской эксплуатации. В 2007 году в составе болгарской экспедиции приезжали А.Батболд, Л.Дугэржав, Д.Ганбаатар и Х.Пурэвдагва. Из них самым опытным является Л.Дугэржав-гуай. Он- буровой инженер, специализирующийся на мерзлотоведении, приезжал в Антарктиду несколько раз в составе болгарской экспедиции, первым из монголов ступил за 90-ю широту. Скалолаз Г.Ганхуу взбирался на самый высокий пик Антарктиды, а когда мы приехали, свой подъем начала заслуженная мастер спорта Г.Гангама.

- Есть ли шанс открыть в Антарктиде монгольскую базу?

- Л.Дугэржав-гуай работает над этим, но мне это дело кажется весьма непростым. Ведь за ней нужно ухаживать, защищать, ежегодно проводить исследовательские работы. Все это требует огромных затрат. Международный договор об Антарктике был заключен в 1960 году, к нему уже присоединились 53 страны, и последней была Монголия. Я думаю, что наша страна присоединилась к нему, имея собственные цели, но даже если открыть базу, мы ограничимся лишь наблюдениями. Для широкомасштабных исследований необходимо сотрудничать с исследователями других стран. Другого выхода просто нет. Л.Дугэржав-гуай уже выбрал место для нашей базы – недалеко от болгарской экспедиции, но условия там довольно сложные. Мне кажется, что если монголы заинтересованы в исследовании Антарктиды, то дешевле будет сотрудничать с другими странами. Научные труды по Антарктиде открыты, их можно использовать в научных целях, поэтому лучше заранее выбрать направление исследовательских работ и разработать план, а затем – выбрать страну-партнера. С другой стороны, японские, южнокорейские и китайские экспедиции с удовольствием приглашают в свои страны зарубежных ученых, что открывает широкие возможности: иностранные ученые, сотрудничающие с ними, получают возможность расширить свои познания, а также бесплатный доступ к технологическим достижениям. Как минимум, они наберутся опыта, где и как строить базу.

- Вы планируете присоединиться к следующей японской экспедиции?

- Такая возможность есть, но в первую очередь нужно тщательно исследовать уже полученные материалы и иметь представление, куда двигаться дальше. Хотя я присоединился к этой экспедиции, я с трудом представлял себе, чего я хочу. Так что я работал в соответствии с планом данной экспедиции. Конечно, я старался провести сравнительный анализ и посмотреть на добытые материалы «свежим взглядом». Мне кажется, что полярникам, работавшим в составе болгарской экспедиции, следует собраться и детально обсудить результаты своих трудов. Я бы с удовольствием обменялся с ними опытом. Хочу отметить, что исследовательские работы в Антарктиде не принесут никакой экономической прибыли, поэтому монголам следует осторожнее относиться к этому вопросу. Не только Монголия, но и все другие страны, исследующие Антарктиду, сталкиваются с этой проблемой, но с научной точки зрения этот материк скрывает огромные ресурсы.

- Что вы можете сказать по поводу технико-технологических достижений для исследования Антарктиды?

- В геологоразведочной области техника и технологии не претерпели особых перемен, но вот лабораторные исследования достигли огромных высот. Особенно в Японии. Высокоразвитым странам удается установить возраст скальных пород и условия их изменений, но полевые работы практически ничем не отличаются от тех же работ в Монголии. Так что я буду проводить свои лабораторные исследования в другой стране.

- Сколько времени потребуется, чтобы изучать пробы полученных пород?

- Все зависит от типа исследований. В Монголии можно быстро установить содержание и процентное соотношение минеральных элементов. А вот оборудования для установления редкоземельных элементов, уровня радиоактивности и других показателей, у нас нет, поэтому придется обратиться к зарубежным коллегам. На первом этапе я должен установить минерализацию металлов, а конкретнее - меди.

- Какие уроки для себя вы вынесли из этой экспедиции?

- Очень многое зависит от опыта полярника. Не только геологам, но и всем ученым нужно постоянно самосовершенствоваться, изучать новые достижения, иначе можно отстать от развития мировой науки. С теоретической точки зрения мало что меняется, но по мере возникновения новых гипотез история геологического развития Земли стоит перед обширным выбором, какая из них верна? Поэтому нужно очень осторожно пользоваться исследовательскими материалами, чтобы ваши труды не породили ложного понимания. Я считаю, что, кроме ученых и исследователей, нашим властям также стоит поддерживать международное сотрудничество и обмен информацией, оказывать содействие своим ученым. Например, перед тем, как присоединиться к японской экспедиции, я понятия не имел, в какие государственные ведомства нужно обратиться, какие документы заполнить. Потом возникли таможенные трудности, когда прибыли пробы, которые я прислал для лабораторных исследований, потому что в нашей стране попросту нет соответствующей правовой среды. Я очень благодарен нашему Профсоюзу геологов, оказавшему мне всестороннюю поддержку.