Записки кочевницы

В Улан-Баторе дождь льет вторые сутки. Долгожданная поездка к подножию священной горы Богдо-ула норовит накрыться медным тазом. Монголов дожди не страшат, они беспокоятся за нашего водителя-женщину. К нашей чести, нервы её не дрогнули. Ранее утро, машин немного, полчаса – и мы за городом. И тут начинается дорога, которая удерживает толпы желающих посетить волшебное место под боком столицы Монголии.        

Заповедная зона вокруг священной горы ведет свою историю со времён Чингисхана. По легенде, Чингисхан провёл несколько зимних месяцев у подножия горы Богд-Хан-Уул, отдыхая от ратных дел и набираясь сил перед очередным военным походом. Тогда же он запретил на горе всякую вырубку леса и охоту, создав, по сути, первый заповедник в Монголии. В 1778 году Урга – кочующая ставка монгольских Богдо-гэгэнов, осела в долине реки Туул, у подножия священной горы Богд-Хан-Уул. В этом же году наместник Урги и высшие ламы Монголии направили письмо китайскому императору Цяньлуну с просьбой разрешить проводить ежегодные церемонии, посвящённые горе Богд-Хан-Уул. В письме говорилось, что гора Богд-Хан-Уул издавна считалась монголами священной, её почитали Чингисхан и первый Богдо-гэгэн Монголии Занабазар, ламы и великие ханы Монгольской империи. Ответ правителя Китая был положительным. Был издан императорский указ об официальном признании горы Богд-Хан-Уул священной и отправке из Пекина в Ургу благовоний и шёлковых лент для проведения церемоний поклонения горе Богд-Хан-Уул два раза в год - весной и осенью. Область горы Богд-Хан-Уул была объявлена заповедной территорией.

Каменистая дорога, местами полностью ушедшая под воду, петляет мимо редко встречающихся турбаз, затем устремляется вверх по холмам, снова спускается в ложбину. Едем на скорости 20 километров в час, норовя завязнуть в очередной луже размером с небольшой пруд. Минут через сорок ведущая машина останавливается, и водитель по имени Байса инструктирует: «вы должны разогнаться и, не сбавляя скорости, подняться вон на тот холм. Иначе завязнете». У нашего водителя чуть меняется выражение лица. Она молча наблюдает как разгоняется машина Байсы, затем сдает назад, пропускает еще одну машину и… мастерски выполняет поставленную задачу, вызвав восхищение у экипажей обеих машин. Прибываем на место дислокации через полтора часа пути. Много для короткого расстояния, но совсем немного для дороги к мечте.          

Монголы с трепетом относятся к священной горе Богдо-хан-Уула. Гору называют ювелирной оправой Улан-Батора. В старой Монголии Богдо-ула, после Богдо-гэгэна, была второй святыней столицы. Обойти ее вокруг или даже объехать верхом, а это более 100 километров, означало для паломника искупить все грехи. Самый высокий пик горного массива Цэцээ Гун имеет высоту 2268 метров над уровнем моря, с его вершины открывается великолепный панорамный вид на Улан-Батор. Практически на самой вершине Богд-Хан-Уул из-под земли выходят лечебные ключи. Здесь берут начало малые реки, которые, спускаясь с горы, наполняют своими водами реку Туул.

Мечта оказалась реальностью. С первого шага посещает осознание, что здесь, рядом с Улан-Батором, иная реальность. Щебечут на разные лады десятки птиц, слышится ржание жеребят, а над горой парит пара орлов - неспешно и как бы небрежно…Мы  восторженно задираем головы, чтобы как-то испросить позволения у хозяев горной святыни. Моросящий дождь постепенно превращается в водяную пыль, выглядывает солнце. «Приняли»-делаем глубокомысленный вывод мы.  

Готовим «табаг»-подношение хозяевам горы и духам местности. Возглавляет шествие Байса, красавец ростом под два метра, в недалеком прошлом успешный баскетболист. Он шагает уверенно и не сбавляя темпа приближается к подножию. Те, что со спортом знакомы только по телевизору, семеним за ним: скользко, страшновато и, тяжеловато.  Останавливаемся. Байса рассказывает, что все именитые спортсмены Монголии по пути к своему Олимпу обязательно получали благословение у духов священной горы. Короткий инструктаж и каждый впадает в свой «дзен». Затем самые подготовленные уходят на вершину. Среди них Алтанмаа-наш переводчик, говорящая на русском получше нас, россиян. Она и посоветовала нам Байсу, не только успешного спортсмена и предпринимателя, но и лучшего изготовителя национального блюда «хорхог». В этом мы убедились пару часов спустя.

… Медленно спускаемся. Наконец начинаем осматриваться на местности. Удивительно, но растительность напоминает одновременно и предгорья Тунки, и степную Кижингу, и прибрежную зону Байкала. Резво несет свои воды река Туул. Там, в пяти метрах за речкой все посвистывает, покряхтывает, бегает, скачет, летает. Тут воочию убеждаешься, что монголы свято чтут традиции. На склонах горы и всей территории заповедника со времен Чингисхана запрещена любая охота и отлов животных, леса и сбор растений. От такого великолепия хочется уйти вглубь леса, чтобы наконец-то уйти вглубь себя. Хотя бы на полчаса…

В парке произрастает больше пяти сотен видов растений обитают более полусотни млекопитающих, среди которых кабарга, косуля, марал, соболь, лисица, бурундук, белка, сурок-тарбаган, длиннохвостый суслик и даже даурский хомячок, около двух сотен птиц и более полутора тысяч видов насекомых. На протяжении столетий горный массив Богд-Хан-Уул сохранил в неприкосновенности свою первозданную природу. В 1996 году эта территория объявлена ЮНЕСКО биосферным заповедником.

Пока мы философствуем наедине с природой, что в суете сует случается крайне редко, зовут на фирменное блюдо хорхог-мясо, приготовленное на камнях. Камни обязательно должны быть речными, окатанными тысячей волн. Оказывается, они крепче, поскольку раскалять их необходимо докрасна. Колдовать Байсе помогал его друг Электроник. Почему его так прозвали-неведомо, но говорил он на советском русском восхитительно и добром поминал времена, когда он изучал его в школе. Они начинают выкладывать мясо на подносы, затем нарезать куски на тарелку каждому. Длиннее время не тянулось никогда! Вкус этого мяса с овощами, приготовленного в собственном соку, описать не хватит ни слов, ни эмоций. Дегустация превратилась в соревнование на демонстрацию лучшей эмоции.

После мы долго говорили обо всем и ни о чем. Часы пролетали как минуты. Хозяйка базы без устали восхищалась местом, где они живут. Мы без устали кивали в знак согласия. Настало время прощаться… Орлы проводили нас за ворота базы, а в ста метрах от нее разразился ливень. Но обратная дорога уже не пугала. Ехали молча, пытаясь справиться с навалившимися впечатлениями. А на въезде в Улан-Батор небо озарили две радуги. Необычайно яркие.