Зарисовки Монголии. Русский язык 35 лет спустя

В 1980-х в Монголии русский язык преподавался почти во всех школах, действовала школа с преподаванием на русском и еще десятки тысяч детей учились в советских школах, посещали советские детские сады. Кроме того, большое число монголов получило высшее образование в СССР. Даже спустя 35 лет после вывода из Монголии советских специалистов и войск в стране должно было остаться огромное количество людей, владеющих русским языком. Тем не менее, часто можно слышать мнение о том, что русский язык безнадежно уступил свои позиции английскому, корейскому и другим восточноазиатским языкам. Так ли это?

С одной стороны, глупо спорить с тем, что ситуация изменилась кардинально. Если в 1980-х почти в любом магазине Улан-Батора нашелся бы продавец, способный понять, чего хочет русскоязычный покупатель, то сейчас это абсолютная редкость. Как человек, которого в Монголии постоянно принимают за корейца, могу совершенно точно сказать, что куда больше вероятности встретить продавщиц или официанток с корейским языком. Выглядит, конечно, забавно, когда монголка пытается объясниться с бурятом по-корейски, но вот такова сейчас реальность.

Этот факт, между прочим, показывает, что молодое поколение настолько отдалилось от всего русскоязычного, что даже не улавливает русский акцент в монгольской речи. Только люди старше 45 могут безошибочно определить русскоязычного иностранца, а вот молодежь будет ориентироваться на внешность. (Кстати, настоящие корейцы никогда не принимают меня за своего даже в самой Корее.)

Что касается английского, то распространенность его в Улан-Баторе колоссальна. Объясниться на этом языке тут может большая часть городской молодежи. Я неоднократно видел, что даже дети 4-8 лет предпочитают смотреть мультфильмы и детские телешоу на английском. Периодически можно наткнуться на монгольских детей и подростков, говорящих между собой по-английски. Это вовсе не обязательно дети каких-нибудь дипломатов, выросшие за границей. Как правило, в таких случаях можно предполагать, что это учащиеся англоязычной средней школы. Таких школ в Улан-Баторе появилось множество.

Владение английским у выпускников этих школ находится на очень высоком уровне. Все они говорят свободно, а у многих даже не чувствуется акцента. Эта картина очень напоминает то, что было обыденностью Улан-Батора в 1980-х, но обыденностью для русского языка.

Тем не менее, никак нельзя сказать, что русский язык совершенно исчез. Во-первых, остаются десятки тысяч выпускников советских школ и вузов. О них еще будет отдельный рассказ. Есть и действующие российские средние школы и вузы, в которых также обучаются монгольские дети и подростки. Хотя число таких учебных заведений не сравнится с тем, что было раньше, но они есть и работают. Разумеется, учащиеся в них монголы тоже отлично владеют русским. Да, большинство из них не дотягивает до того уровня, какой был у выпускников 1980-х. Те говорили на русском так, что вообще невозможно было уловить акцент в их речи. Тем не менее, и нынешние выпускники владеют русским достаточно хорошо, чтобы воспринимать русскоязычный контент. Тут мы подходим к основной теме первой части нашего обзора.

Степень владения языком и особенно значимость языкового фактора в той или иной стране определяется восприятием контента на этом языке. Для государства, продвигающего свой язык в других странах, важны не столько свободно говорящие на продвигаемом языке, сколько те, кто читает на нем, смотрит фильмы, телепередачи и видеоконтент в соцсетях. Это и есть значимый уровень.

Итак, посмотрим на то, как же сегодня в Монголии воспринимаются русскоязычные печатные издания. Статистики на сей счет не имеется, но кое-какое представление мы можем получить просто на улицах Улан-Батора.

Монголы – читающий народ, при этом здесь почему-то очень мало распространены букридеры, да и планшеты не особо заметны. Бумажная книга в этой стране все еще остается весьма популярным носителем информации. Если пройтись по книжным развалам, организованным на коробках прямо на улицах города, не так уж редко можно увидеть в них старенькие потертые книги советских годов издания. Смотрятся они несколько сиротливо, но их на удивление не так уж мало. Не думаю, что они продолжали бы занимать место у продавцов, если не пользовались бы спросом.

Однажды я хотел купить на одном развале улан-удэнское издание «Жестокого века» Исая Калашникова. Книга 1985, кажется, года. Меня буквально пробило ностальгией при виде этого тома. Я торопился и сразу его не взял, понадеявшись, что куплю на обратном пути. После работы снова пошел туда, но увы, книгу уже продали.

Тот случай побудил понаблюдать за тем, как люди интересуются русскоязычной литературой. Постояв у нескольких уличных точек, я не увидел особого интереса прохожих. Однако день книжной ярмарки расставил все по местам. Я занимаю позицию у сравнительно большого развала с советскими книгами. Поначалу казалось, что вообще никто не подходит к коробкам с ними. Но вот мужчина в видавшем виды пальто садится на корточки и берет какой-то том. Почти сразу останавливается девушка школьного возраста, за ней – другая. Всего за 20 с небольшим минут наблюдения я отметил 18 человек, остановившихся у советских изданий, из них десяток задержались, перебирая по нескольку книг.

В общей сложности стало понятно, что молодежь интересуется справочной и учебной литературой, а люди в возрасте от 45 лет и старше долго листают художественные произведения. Это очень характерный знак. Я неоднократно слышал от выпускников советских школ, что они предпочитают читать русскую прозу в оригинале, даже если у них есть выбор в виде книги, переведенной на монгольский язык.

В целом ситуация с русской, в основном советской, прозой показывает, что определенный, и не исчезающе малый, контингент до сих пор потребляет такой контент. Возрастной диапазон читателей далеко не молод, их число сокращается, но они все еще есть. Современное пополнение этого контингента молодежью, разумеется, не идет ни в какое сравнение с масштабами советской эпохи. Однако основной проблемой современного продвижения русского языка в Монголии является не количественный показатель. Если бы на русском издавались интересные монголам книги, то молодые выпускники российских школ, безусловно, читали бы их. Вот здесь проблема, что таковых книг нет.

Монголы оперативно переводят на монгольский язык все основные бестселлеры со всего мира. А какой роман, интересный для монгольской аудитории, написан за последние 20 лет на русском языке? Я поговорил с несколькими монголами, чей уровень владения русским практически не уступает, если не превосходит уровень среднего россиянина. Мы сообща не смогли вспомнить ничего. Тот же «Жестокий век» в Монголии сегодня неинтересен, поскольку слабо отражает исторические реалии и не выдерживает конкуренции с монгольскими историческими произведениями. Фантастика по какой-то причине не пользуется высоким спросом у монгольской аудитории. Российские детективы тоже вещь специфическая. Что же остается?