К вопросу об этнониме бурят. Часть 1
Назывались ли бурятами хоринцы и с какого времени? Этот вопрос в народе имеет очень простой ответ, но этот ответ не верный.
Очередное обострение споров вокруг того, кто такие буряты, точнее, кого так назвали изначально, случилось в очень неожиданном контексте. Обычно, причем многие десятилетия, такого рода обсуждения вертелись вокруг того, что название бурят относилось только к самым западным монголоязычным племенам Приангарья. Дескать, познакомившись с ними, русские, далее двигаясь на восток, распространяли этот термин и прикладывали его ко все новым монголоязычным этническим группам. Теперь на основе этого же самого подхода, как выяснилось, созрела концепция о том, что есть буряты и есть хоринцы. Последние же как бы и не буряты, а отдельный этнос.
Вопросы современного оформления разных уровней этнического самосознания в виде общественно-политических концепций мы не будем затрагивать, но сделаем короткий обзор истории этнонима бурят. Это очень многое прояснит, хотя и поставит новую серию вопросов.
Хоринские летописи 19 века
Итак, все сторонники концепции «буряты и хоринцы» в основном отталкиваются от одного пассажа в хоринской летописи Тобын Тугултэра (Тугултура Тобоева). Этот автор выразил сложившееся к его времени мнение, которое бытует и по сей день. Процитируем:
«Вследствие того, что поблизости существует издревле находящийся на северной и южной стороне Байкала народ, по имени буряты, они (т.е. хоринцы) стали, в подражание им, называться русским наименованием — бурятами одиннадцати родов хоринских.»
Нельзя сказать, что вся эта идея о позднем и даже русском происхождении обычая называть бурятами хоринцев была маргинальной. Идею поддерживали и развивали вполне солидные бурятские ученые, включая представителей хоринского племени. Таковые еще существуют и сейчас. До недавних пор эту идею отстаивали коллеги и в Монголии. Перед тем, как перейти к истории этнонима бурят, просто взглянем, что еще писали хоринские летописцы 19 века.
Вот, например, тот же Тугултэр писал:
«около того времени, когда впервые были поставлены пограничные вехи между Китаем и Россией, люди обеих сторон во множестве соединялись и устраивали взаимные грабежи и занимались угоном скота. По такой причине, в опасении этого, они (хоринцы) впервые сочли необходимым не предавать забвению упражнений в стрельбе и обучать тех, кто этому не обучен, что и вошло в правило.»
Т.е. в данной цитате проводится мысль о том, что обучение лучной стрельбе стало правилом только в период 1689-1727 гг. Или возьмем этимологические построения того же автора по поводу топонима Кондуй: «Если выяснить, то окажется, что Хон имени Дайхон было поставлено вперед, а Дай – назад, вследствие какового наименования местность прозвалась Хуандай».
Другой хоринский летописец Юмсунэй Вандан писал, что буряты до 18 века не знали телег, саней, сундуков, кос, все это позаимствовав у русских. Он же искренне верил в том, что хоринские буряты искони были буддистами, а в шаманизм начали переходить, столкнувшись с западными бурятами. В общем различные фантазии относительно совсем недавнего прошлого среди бурят цвели пышным цветом. Это было и есть спецификой народного творчества. Даже в наши дни старики-буряты с убежденностью рассказывают о том, что «раньше мы не знали, что такое гвоздь, и заимствовали это от русских». Их не смущает наличие слова гвоздь в бурятском языке, как и многое другое таких стариков не способно смутить. Кто-то внушил им некую концепцию еще в пору их детства, с той поры она намертво застревает в сознании человека. Взрослея, человек ищет не опровержений, а подкреплений тому, в чем он был уверен.
Бурятские летописи и фольклор являются, безусловно, важными историческими источниками, но нельзя подходить к ним некритически и бездумно цитировать из них (как и других письменных памятников) все подряд, тем более строить на этом целые концепции. Порой в летописях содержатся такие сведения, которые выглядят очень достоверными, но тщательное изучение показывает их несостоятельность. Например, вопрос о срубных жилищах у хоринцев, на первый взгляд, проще некуда. В летописях есть намеки на то, что хоринцы не знали иного жилища, кроме войлочной юрты, в частности, не знали срубных построек, а начали их возводить «в подражание русским». Это выглядит настолько очевидным, что вопрос о типах хоринского стационарного жилища практически не возникал. На поверку оказывается, что срубная юрта из бревен тоже была вполне известна хоринцам задолго до русского времени.
Русские источники 17 века
Есть характерная особенность огромной массы русских документов о хоринцах – в них это племя стабильно именуется бурятами (братами, братскими). В документах Нерчинского острога хоринцев вообще постоянно называют бурятами, почти не употребляя племенного названия хори.
Самые западные группы хоринцев – шарайты, с которыми русские встретились на Нижней Уде и Оке, всегда причислялись ими к бурятам. Ольхонская группировка - «корильцы и батунинцы» - тоже воспринималась исключительно как бурятская. В начальный период существования княжества Турахай-табунанга его население русские называли черными мунгалами, усвоив это название от западных бурят. Вместе с тем подданных Турахая русские могли назвать и «большими братами». При этом, тех людей Турахая, которые нападали на русских, обычно называли именно «немирными братскими». После исчезновения Турахая и ухода хоринцев в Халху прошло больше десятилетия, но вновь вернувшихся хоринцев снова признали «братскими».
Есть какая-то причина, по которой русские стабильно отличали хоринцев от «мунгалов». Этой причиной вряд ли являлся язык. Известно, что ряд хамниганских родов состоял из монголоязычного населения, которое, скорее всего, вообще не владело каким-либо тунгусским языком, но при этом русские причисляли их к тунгусам. Этнографические особенности тоже не влияли на определение «братов», «тунгусов» и «мунгалов». Значительная часть хамниган вела точно такой же образ жизни, что и соседние хоринцы, носила ту же одежду, но русские опять-таки отличали их от бурят и от монголов.
Существуют обратные примеры. Часть хоринского рода галзут и племени ашаабагат сами причислили себя к тунгусам на Баргузине. Русские это не оспаривали, хотя всем вокруг, в том числе настоящим баргузинским тунгусам, было очевидно происхождение этих родов. Так появились «тунгусы» гальдёгир и асивагат.
Русские отмечали бурят очень далеко на востоке. В среднем течении Амура находилась большая группировка бурят, среди которых известны улусы тумат (тумали), каптагай и алагчин. Надо полагать, именно их и называли «неясашными братскими». Еще далее на северо-восток буряты упоминаются в верховьях Учура, а это уже практически побережье Тихого океана и граница с ареалом расселения эвенов (ламутов). Там позднее также отмечался род тумат. Т.е. даже в такой дали от Байкала осколки явно хоринских родов в русских документах называются бурятами.
Вопрос нельзя считать до конца решенным, но на данном этапе всё выглядит таким образом, что основной причиной, по которой русские причисляли массу хоринцев к бурятам, является то, что сами хоринцы определяли себя бурятами. Причем это проявлялось на всем пространстве, где хоринцы соприкасались с русскими – от Маньчжурии и Нерчинска до Нижнеудинска. Это, конечно, не исключает того, что те же хоринцы совершенно спокойно использовали в отношении себя и этноним монгол, и этноним баргут.
