Байкал, Хубсугул и Харгал – к загадке названий крупных водоемов

В предыдущей статье я упоминал об озере Харгал и о том, что местные буряты думают, что в его названии скрыт тот же формант гал, что и в названии Байгал. Это интересная версия, не лишенная перспективы для научных исследований, причем в поиске этимологий обоих названий. С другой стороны, нельзя не обойти вниманием и бытующее мнение о форманте гүл (гөл) в названии Хубсугула (Хөвсгөл), который тоже многими рассматривается как то, что скрыто во втором слоге гидронима Байгал. Такого рода построения в основном отталкиваются от популярной этноязыковой карты региона в раннем средневековье, на которой все, что находится западнее Селенги, обычно закрашивают в цвета тюркского языка.

В прошлом месяце в Хубсугульском аймаке Монголии состоялась научная конференция по истории, этнографии и природе района. У меня не получилось лично присутствовать на ней, но мой доклад был представлен в виде презентации. Вкратце там была обозначена моя позиция по вопросу о языке племен, населявших в 7-12 веках север территории современного Хубсугульского аймака, а также сопредельные районы Бурятии.

Существует убеждение о том, что первые монголоязычные этнические группы начали появляться там не ранее эпохи Киданьской империи Ляо, точнее, ее продвижения на север. Кидани – несомненно монгольский народ – утвердились в степях Монголии в 10 веке, но по каким-то причинам не стали двигаться далее на север. Как раз в соседнем Булгане, а также в восточных аймаках Монголии сохранилось довольно много киданьских артефактов.

Совокупность имеющихся данных позволяет предполагать, что кидани размещали свои гарнизоны приблизительно по современной границе, хотя рассматривали многие северные племена как своих подданных. Во всяком случае, они много воевали с мэркитами, подавляли восстания степняков, и в их числе – возможно – кэрэитов и джалаиров. Между прочим, Чарахай, сын известного в истории монголов вождя Хайду (предка Чингисхана), получил титул лингум, а его потомки стали называться тайджиутами. Термины лингум и тайджи имеют китайское происхождение, а к монголам они попали, как считается, от киданей.

Как бы то ни было, есть множество свидетельств того, что еще задолго до утверждения киданей в степях, и даже до основания их империи, на севере Хубсугула, в горах Восточного Саяна и по Ангаре обитали родственные друг другу этнические группы, которые говорили на монгольском языке. Родословная Чингисхана начинается с Алан-гоа, дочери хори-туматского правителя, о которой сказано, что она родилась «в Ариг-усуне, в хори-туматской земле». Эту местность отождествляют с рекой Ариг (Аригийн гол) на востоке Хубсугульского аймака, где установлен памятник Алан-гоа. Таким образом, уже в середине 10 века этот район населяли хори-туматы. На каком же языке они говорили?

Сопоставление данных из китайских, персидских и арабских летописей позволяет точно установить, что северная часть племени кори (кури) была известна под прозвищем (экзонимом) алагчин. Об этой группе существует ясное свидетельство, что ее язык непонятен енисейским кыргызам, т.е. тюркам. Другое летописное свидетельство гласит, что хубсугульское племя басмыл «одинаково» (или «не имеет различий») с алагчинами. Иными словами, басмылы, по-видимому, являлись южной группой большого племени кори. В этнокультурном аспекте они были максимально близки, но в политическом плане имелось различие, выразившееся в том, что басмылы возглавлялись князем из тюркского рода Ашина. Тесное политическое сотрудничество с тюрками Ашина, надо полагать, привело к сложению двуязычия басмылов, которое отмечено самими тюрками. Известно, что значительно позже, через три века после падения каганата Ашина, басмылы уже хорошо говорили по-тюркски, но «между собой разговаривали на неизвестном языке».

В общем, письменные памятники определенно показывают, что названия алагчин и кори обозначали один и тот же народ. Ветвью этого народа было небольшое, зато очень активное племя басмыл, на протяжении своей истории тесно связанное с тюрками, но долго сохранявшее свой родной язык. Этот язык точно не был тюркским, как не относился к тюркской группе и язык алагчинов. Вместе с тем, ареал расселения народа алагчин, он же хори-тумат, на востоке достигал Байкала и верховьев Лены, с высокой вероятностью даже распространялся несколько далее на восток и север. О времени поселения в этом регионе столь многочисленного народа письменные памятники либо молчат, либо мы не так глубоко их изучили. Источники отразили тот факт, что в регионе был широко представлен язык, не относящийся к тюркской группе. Отсюда следует то, что хотя тюркские следы в топонимике региона безусловно вполне широко представлены, но необходимо учитывать альтернативы.

Возвращаясь к теме, вынесенной в заголовок, приглядимся к названиям озер. Да, гидроним Хөвсгөл имеет тюркское происхождение и содержит тюркское слово köl «озеро». Но это никаким образом не подтверждает тюркскую этимологию названия Байкала. В советские годы очень активно с непонятным мне упорством продвигали именно версию о «бай кюль» (якобы «богатое озеро»). Однако в топонимике этнической Бурятии и Монголии гидронимы с тюркским köl «озеро» вполне хорошо сохранились и по сей день. Например, названия озер Котокель и Хүл-нуур (в русской картографии – озеро Гусиное). Во всех этих гидронимах тюркское köl сохранилось в виде гөл, хүл, хөл, и нигде мы не видим превращения его в -гал, либо в другой формант с твердорядным звучанием. Более того, тюрки, которые знали о Байкале, якуты называют его Байҕал или Байаҕал, т.е. практически так же, как буряты. Якутское название Байкала никак не отражает древнетюрское köl, в современном якутском звучащее как күөл.

Совсем другая ситуация с названием озера Харгал в Булганском аймаке. Этот гидроним действительно имеет смысл рассмотреть с точки зрения сходства формантов -гал в названиях Харгал и Байгал. Тут есть, о чем поразмыслить филологам. Возможно, булганские буряты не далеки от истины, говоря о родстве Харгала и Байкала.