Монголия страдает от китайской политики "нулевого ковида"
Небольшая страна, не имеющая выхода к морю, изо всех сил пытается сбалансировать свою экономику, сохранив при этом здоровье населения.
Нехватка продовольствия, инфляция, сотни тысяч людей без дохода и тысячи транспортных контейнеров, застрявших на границе, не говоря уже о росте числа случаев заболевания Covid-19, потере рабочих мест, закрытии предприятий, разрушенном экспортном секторе и разрушенной индустрии туризма - такова была ситуация в Монголии в течение последних двух лет. В интервью заместитель премьер-министра Амарсайхан Сайнбуян описал пандемию как “самый большой кризис в моей карьере” и продолжил объяснять трудности, с которыми сталкивается небольшая развивающаяся демократия, когда она пытается сбалансировать экономику, сохраняя при этом здоровье населения.
Монголия является страной с доходом ниже среднего и с населением всего в три миллиона человек, годовой доход на душу населения составляет 1787 долларов США. В течение почти 70 лет Монголия была советским сателлитом. В 1992 году страна отказалась от коммунизма, перейдя к капитализму и демократии. В то время как уровень жизни большинства монголов за последние десять лет значительно улучшился, экономическое развитие Монголии было неустойчивым: отрицательный рост ВВП на 9,3 процента в 1992 году и положительный рост на 17,3% в 2011 году. В 2018 году экономика Монголии улучшалась, причем рост составил 7,5%, но в 2020 году в результате пандемии и жестких ограничительных мер рост снизился до отрицательных 4,6 процента.
Одной из причин стремительного роста и спада экономики Монголии является то, что на горнодобывающий сектор приходится 90 процентов экспорта и примерно 26,1% ВВП. Но эти цифры отражают только прямой доход от продажи товаров. Деньги от добычи полезных ископаемых циркулируют по экономике, поддерживая бизнес, образование, банковское дело, финансы, строительство и многие другие секторы. Действительно, Investment Monitor считает, что экономика Монголии на 100 процентов зависит от добычи полезных ископаемых, и рассматривает Монголию как страну, наиболее уязвимую к колебаниям цен на сырьевые товары.
В январе 2020 года, когда в Китае были зарегистрированы первые случаи заболевания коронавирусом, Монголия закрыла международный аэропорт, а также свои единственные две границы – с Китаем и Россией. Это привело к серьезному снижению экспортных доходов Монголии. На долю Китая приходится более 60% общего объема торговли Монголии, обеспечивая 33% ее импорта, при этом покупая 89,1% из экспорта. Готовая продукция начала редеть на полках розничных магазинов, и цены начали расти. Правительство ввело строгую изоляцию, закрыв школы и некоторые предприятия. Люди оказались лишены пособий по безработице, на которые можно было бы положиться.
Исследование Всемирного банка показало, что те, кто живет в нищете, и домохозяйства, доходы которых сократились в результате пандемии, с большей вероятностью будут испытывать нехватку продовольствия. Многие дети, зависящие от школьного питания, страдали от недостатка витаминов и питательных веществ. ЮНИСЕФ обнаружил, что 62,1% детей похудели, в то время как у 20 процентов снизилась частота приема пищи.
Всемирный банк также подсчитал, что в 2020 году еще 260 000 монголов оказались в нищете, увеличив уровень бедности до 33,6%, в то время как 35,2 процента домохозяйств сообщили о снижении доходов.
Что еще хуже, инфляция взлетела до 9,6%, причем больше всего выросли цены на продовольствие, твердое топливо и бензин. За десять месяцев после начала пандемии цены на мясо в Улан-Баторе выросли на 16 процентов, а цены на топливо – на 38,8%.
Заместитель премьер-министра С. Амарсайхан объяснил, что правительство делает все возможное, чтобы следовать указаниям Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC) и Всемирной организации здравоохранения, но “меры по борьбе с Covid истощили наш бюджет”. Страна имела очень небольшой доход. По словам С.Амарсайхана, “мы должны были зависеть от международных доноров, наших соседей, посольств и дипломатических миссий”. Пожертвования на лекарства и оборудование поступали со всего мира, но оснащение машин скорой помощи кислородными аппаратами и доставка медикаментов врачам в отдаленные регионы страны обходились дорого. Стоимость мер по облегчению последствий Covid-19 увеличила дефицит бюджета на 2020 год до 9,5% ВВП.
Около половины населения Монголии проживает в столице Улан-Баторе, в то время как от 30 до 40 процентов являются кочевыми скотоводами. По всей стране плотность населения составляет всего два человека на квадратный километр. “Мы должны были привезти эти новые аппараты искусственной вентиляции легких, кровати, насосы, новые лекарства...и мы должны были доставить это”, - сказал Амарсайхан. “В сельской местности, в 21 аймаке почти не было кислородных установок, поэтому за последние два-три месяца нам пришлось импортировать, транспортировать и устанавливать кислородные установки в 16 аймаках”.
С апреля 2021 года ситуация значительно улучшилась. Предприятия частного сектора вновь открываются, люди возвращаются к работе во многих секторах. Объемы производства и продаж остаются пока ниже, чем были до пандемии, как и доходы, но заместитель премьер-министра уверяет, что правительство не планирует снова закрывать страну.
Таким образом, в то время как Монголия готова вернуться к работе, Китай начал проводить политику “нулевого ковида”, в результате которой границы оказались вновь закрыты, экспорт Монголии – низким, а внутренние потребительские цены высокими. Руководитель отдела Национального статистического управления Цэвинджав Лханаа оценивает тяжелое экономическое положение Монголии как “непропорционально зависимое от крупнейшего внешнеторгового партнера, Китая”. В конечном счете, Монголия является заложницей политики “нулевого ковида” Китая, и восстановление страны почти исключительно зависит от Пекина и его политики пограничного контроля.
