Бандитский Бохан. Хроники необъявленной войны

Вооруженные выступления против Советской власти назревали еще летом 1920 года. Казалось бы, только восстановленная «диктатура пролетариата» в Иркутской области оказалась под угрозой. Впрочем, выступления зажиточных крестьян проходили по всей России.

Особое недовольство вызывала деятельность продовольственных отрядов, нещадно изымавших «излишки» зерна, скот и порой, под прикрытием революционной необходимости и прочее имущество. Расправа над «бывшими» и непокорными была скорой – так, в июле 1920 года ВЧК в Иркутске расстреляла большую группу «противников Советской власти». 

«Советы без коммунистов»

Продразверстка была бичом крестьянских хозяйств – зачастую как излишки изымалось даже зерно на посев следующего года. Это сейчас фермер – сельский предприниматель, обеспечивающий занятость в деревне, а тогда – кулак-мироед, у которого надо «все отнять и поделить». Поэтому кулаки и поднялись против новой власти.Была и другая категория людей, примкнувших к повстанцам отнюдь не от желания сохранить свое добро, а напротив, поживиться за чужой счет.

В качестве идеологической базы восставшие выдвинули лозунг «За Советы без коммунистов». Это уже потом, советские историки и писатели всех восставших скопов записали в белобандиты, хотя масса их была довольно неоднородна.Одними из центров вооруженного сопротивления стали Бильчирская и Обусинская долины, окруженные глухой тайгой.

Вспоминал партийный деятель Алексей Миронов, описавший те события в книге «Утро моей республики»:

- Я совершенно не подозревал, что в тех улусах и селах, что я проезжал 20 октября 1920 года, вспыхнут восстания, и что в Бильчире, те же Амагаевы, с которыми я беседовал в тот день, уже завтра превратятся в ярых белобандитов.

 

Во главе одного из отрядов встал Николай Амагаев, знатный купец, сын бывшего тайши. Один из учредителей Бильчирского училища, он преподавал, а затем занялся торговлей.

Сын его, Александр, окончил Даурское юнкерское училище и был прапорщиком в армии атамана Семенова. Вернувшись на родину, Александр подбил отца на мятеж. Любопытно, что единокровным младшим братом Николая Амагаева был Матвей Иннокентьевич Амагаев, в будущем председатель ЦИК Бурят-Монгольской АССР.

Еще один бильчирский отряд возглавили бывший офицер колчаковской армии Виктор Чернов и его брат Константин.

Но самой известной и кровавой бандой был отряд, созданный в боханском селе Евсеево бывшим унтер-офицером Донским. Село это известно, что почти все состоит из родственников с этой фамилией. Донской приказал расстрелять всех членов ревкома, мобилизовал всех мужчин от 17 до 50 лет, и поставил на вооружение церковную пушку.

В советское время историки постарались вымарать из хроник тех лет само имя Донского, что неудивительно, так как его звали Дмитрий. Полный тезка князя-героя Куликовской битвы, и вдруг – беляк? Неудобно как-то…

В селе Тальяны Боханского района орудовали некие Шелопутин и Охотин, также бывшие унтер-офицеры, и еще ряд кулаков.

Партизаны против партизан

Во главе органов Советской власти и военизированных отрядов «красных» стояли люди, которые сами еще недавно скрывались в тайге по зимовьям и схронам в отрядах, боровшихся против войск Колчака. Первоначально никаких воинских подразделений, частей особого назначения (ЧОН) и групп ВЧК в аймаке не было. Сопротивление восставшим зачастую оказывали небольшие и разрозненные даже не отряды – члены ревкомов по несколько человек, вооруженные чем попало.

В селе Молька нынешнего Усть-Удинского района был расстрелян весь ревком, та же участь постигла коммунистов села Буреть Боханского района, был убит командир продотряда 5 армии Волков.

Против восставших был организован бурятский добровольческий отряд в 60 человек. Зимой 1920 года во главе борьбы с белобандитами встал красный партизан Павел Балтахинов, бывший семинарист.

В Бильчире борьбу возглавил один из лучших учеников Матвея Хангалова Арсений Филиппов. На помощь прибыли из Особого отдела 5 армии, базировавшейся в Иркутске.

Повстанцев выбили из населенных пунктов. И тогда началась испытанная временами тактика партизанской борьбы – засев в тайге, они прибегли к внезапным налетам, и бороться с ними стало труднее.

1921 год стал временем «осинско-боханской войны». Коммунисты и комсомольцы гибли десятками.

21 февраля бандой Донского в родном селе Тараса Боханского района убит красный командир Павел Балтахинов. Всего в двадцать лет погиб руководитель 1-го бурятского партизанского отряда.

Весной 1921 года было сожжено здание Улейской школы, в которой проходило заседание комячейки во главе с учителем Гавриилом Бутаковым. Шесть коммунистов сгорели заживо.

В мае Донской совершил рейд по деревням Идинской долины, налетел на само село Бохан. В Тарасе был схвачен, подвергнут пыткам, и застрелен лично главарем банды председатель аймачного комитета Илья Пирожков.

В селе Шунта убит бывший семинарист, возглавлявший Шаралдаевский ревком Николай Шантанов.

От рук бандитов погибают коммунисты Дариан Халтанов в улусе Заглик, Артемий Битуев в Укыре, инспектор милиции Куприян Марманов по дороге из Бильчира в Дундай, фельдшер Андриан Карпович, учитель Василий Балтаков, советские работники Матханов, Хайдуров, Чирковский, Устинов, Махалямов.

Летом 1921 года была объявлена амнистия тем, кто добровольно сложить оружие. Однако, пока повстанцы сдавались неохотно. 

Иркутская Бурят-Монголия, закат бандитизма

9 января 1922 года была образована Бурят-Монгольская автономная область РСФСР, в которую вошли земли Предбайкалья и часть нынешней Бурятии. Был образован Боханский аймак, с Бильчирским, Боханским, Кахинским, Укыр-Шаралдаевским хошунами, Осинской и Тихоновской волостями.

Зиму 1921-22 года отряды повстанцев провели в тайге. Сейчас бы их назвали боевиками-террористами. По два-три года восставшие партизанили, уже в советское время старожилы указывали места, где стояли зимовья, схроны и дозоры повстанцев.

В начале зимы отряд Донского отметился убийством бильчирского большевика Арсения Филиппова, выпускника Иркутской учительской семинарии, приехавшего в командировку в Обусу нынешнего Осинского района.

Летом налеты возобновились. Близ Бохана, в улусе Шарактуй, погибла группа бойцов ЧОН – секретарь комячейки Михаил Гергенов, Михаил Балтуев и Боярты Бахлуев. Не выставив часового, коммунисты сидели вечером в доме у знакомого, и читали газету при свете «керосинки». Кто-то бросил гранату через распахнутое окно. Также от взрыва погибли хозяйка дома и двое ее детей.

Но, постепенно, бандиты начали сдаваться. Жизнь в тайге проходила безо всякой поддержки извне, на «автономке» - подножном корму и «окучивании» местных жителей. Боевых винтовок было немного, в основном охотничьи ружья, когда у противостоящих им ЧОНовцев были уже пулеметы.

В одной из перестрелок в Обусинской тайге был разбит отряд отца и сына Амагаевых.  В рукопашной неравной схватке сложил голову бывший офицер Александр Амагаев, банда была рассеяна, а 60-летний отец, Николай Амагаев, когда-то фактический хозяин Бильчира, сдался.

Его помиловали, некоторое время он даже работал в Бохане делопроизводителем, и ушел на покой в родное село. Где годами позже был все-таки репрессирован, отправлен в ссылку, где и умер.

В сентябре после длительных переговоров сложил оружие отряд Константина Чернова в тридцать человек.

Его брат, бывший колчаковец Виктор, действовал на территории всего Предбайкалья. Был в 1921 году захвачен «красными» и расстрелян. 

За добровольную сдачу Боханский айком гарантировал всем жизнь, но Иркутский трибунал приговорил Чернова и помощников к расстрелу. Лишь вмешательство сестры, Татьяны, которая добилась пересмотра в Москве, показав гарантии Боханского айкома, смертную казнь заменили пятилетним сроком.

Конец атамана

Единственной, оставшейся наводить страх на сельчан оставалась группа, которую возглавлял  злейший враг большевиков - Дмитрий Донской, как его называли – зверь в обличье человека.

Это был молодой человек, лет 25-ти, отцом его был грузин. О жестокости Донского ходили легенды – говорили, что он зверски пытал большевиков и комсомольцев, вырезая на них по живому звезды. Как-то один из сподвижников Донского решил прекратить борьбу и вернулся в свой дом. Атаман разыскал его и приказал разорвать отступника на части, привязав его ноги к пригнутым верхушкам деревьев.

Из донесения ВЧК-ГПУ: 

…Пользуется большой популярностью в своей колыбели - Евсеевской, Осинской и Большой Острожной волостях. Последние сведения отмечают распыление банды на мелкие отряды, оперирующие по Жигаловскому тракту, что связано с продвижением наших армейских эшелонов по тракту на Якутск. По непроверенным данным, бандой во второй половине мая разбит отряд коммунистов и милиции Бохана (тридцать человек).

18 октября 1922 года близ села Обуса разыгралась трагедия. Погибла почти вся Обусинская комсомольская дружина. Комсорг Иожин (Иосиф) Хинданов организовал в улусе ячейку, двенадцать ребят собирались ехать в Бохан, чтобы получить комсомольские билеты и оружие для борьбы с бандитами. Но Донской и его подельники, получив сведения об этом, выдвинулись к дому, в котором остановились комсомольцы. Безоружные парни дрались до последнего, расковыряв печку и отбиваясь кирпичами. Спасся лишь один, следивший за лошадьми. 

 До осени 1923 года действовала банда Донского в Обусинской тайге. Пока на них не был направлен отряд под командованием героя гражданской войны латыша Ивана Строда, соратника красного партизана Нестора Каландаришвили. В 1921-22 годах он боролся вместе со своим командиром с бандами в Якутии, где Каландаришвили, который одно время партизанил в Бохане, погиб в бою.

В одной из стычек Донской был ранен и залег в лесах. С сентября по ноябрь Строд гонялся за бандитом по всему Боханскому аймаку, и лишь 18 ноября остатки банды были окружены и уничтожены. Труп Донского привезли в родное село Евсеево, где односельчане сказали «собаке –собачья смерть». Потом тело возили несколько дней по деревням и улусам, чтобы люди убедились, что бандит мертв.

Иван Строд получил за ликвидацию банды третий орден Боевого Красного Знамени – единственный орден Советской России в то время.

Казалось, война закончена. Но хоть новая экономическая политика и отмена продразверстки улучшили на время положение, до середины 30-х годов продолжалось сопротивление, в ходе которого был практически полностью утрачен традиционный кочевой уклад жизни, уничтожены зажиточные единоличные хозяйства.

Рассматривать тот период, опять же, стоит без метаний из крайности в крайность, очерняя одних и превознося других. Но помнить – необходимо, так как кровавые истории имеют обыкновение повторяться.