В гости к монголу: что нужно знать о юрте?
Именно через призму жилища идет преломление живого мироздания традиционной монгольской культуры.
Ведь, придя к кому-либо в гости, мы начинаем знакомство прежде всего с дома. И хотя в современной Монголии есть многоэтажные дома и такие же, как у нас, квартиры, именно с юртой у монголов ассоциируется то самое главное, что вкладывает в понятие «дом» любая традиционная культура: семейный очаг, семейное хозяйство, связь поколений, первое приобщение к основным жизненным ценностям, осмысление дома как центра, вокруг которого существует весь остальной мир. Последнее — вовсе не преувеличение. Давайте заглянем в юрту и убедимся, что это именно так.
Юрта уже не раз была предметом описания и исследования. Силами ученых разных стран установлено, когда и где она возникла: в ее нынешнем виде она впервые зафиксирована в VI в. у тюркских кочевников евразийских степей. Известно также, кто были ее предшественники: чум, шалаш, и не просто шалаш, а шалаш хуннуского типа с плетеными разборными стенами. Он прост, удобен и достаточно древен, ибо возник на заре человеческой истории, когда закладывались основы того, что впоследствии получило название идеологии, а в то время представляло собой некий синтез мифологического мышления с зачатками рациональных знаний о мире.
Монгольская юрта почти всегда ориентирована по оси север — юг. Исключения возможны по ландшафтно-климатическим причинам, но исключения, как известно, лишь подтверждают правила. Итак, вход — с южной стороны, а противоположная входу почетная сторона юрты, куда сажают важных гостей и где хранится алтарь с изображением богов, — находится на севере. Теперь встанем лицом к югу, спиной к северу (таков у монголов способ ориентации по странам света) и попробуем разобраться, что у нас справа, а что слева. Правая сторона юрты — мужская, или западная; здесь находится кровать главы семьи, охотничье снаряжение, конское седло, упряжь для верблюдов или быков, бурдюк с кумысом и прочие принадлежности скотоводческого хозяйства, которые ассоциируются в основном с мужскими видами занятий. Левая сторона — женская, или восточная; здесь мы видим постель старшей незамужней женщины в семье (сестры или дочери хозяина), сразу у входа — полки с посудой и шкафчик с продовольствием, ведра для дойки скота и прочие предметы, связанные с женским трудом в скотоводстве.
Итак, едва успев войти в юрту, мы столкнулись со следующими бинарными оппозициями: север — юг, запад — восток, правый — левый, мужской — женский, почетный — непочетный. Пойдем дальше. В центре юрты находится очаг — главный сакральный объект каждого человеческого жилища, начиная с тех самых пор, когда человек научился добывать огонь, поддерживать его постоянно и сделал его символом своего дома. Вокруг очага располагаются другие, менее значимые предметы (центр — периферия). Возле очага, вертикально (если их два) или слегка под углом (если он один), стоит опорный столб, упирающийся нижним концом в пол юрты, верхним, имеющим развилку, в обод дымового отверстия (верх — низ, небо — земля). Это не просто опорный шест, это еще и символ магической связи поколений и времен, хотя знают об этом нынче только этнографы да древние старики. Когда в семье рождался ребенок, на развилке шеста делался маленький надрез, и во время родов женщина иногда держалась обеими руками за этот шест. Когда умершего везли к месту погребения, часто с ним вместе везли и этот шест (предки — потомки, жизнь — смерть, рождение — погребение).
Вы подъезжаете к юрте, и вам навстречу выходят ее хозяева (хозяин — гость). Хозяин помогает вам привязать коня к коновязи, и вы, перешагнув порог, входите в юрту (снаружи — внутри). Если вы родственник или близкий знакомый — одним словом, свой человек, вас встречают без-особых церемоний, но если вы незнакомый, приехавший издалека, чужой человек, вступает в действие сложный этикетный и одновременно магический ритуал перевода «чужого» в «свои» (чужой — свой). Хозяин произносит традиционное приветствие «Сайн байна уу?» («Все ли у вас хорошо?»). Вы отвечаете «Сайн, сайн уу?» («Да, все в порядке, а у вас?»). И он приглашает вас в юрту.
Постарайтесь не споткнуться о порог. В XIII веке, если бы это с вами случилось на пороге ханской юрты, вы поплатились бы жизнью. Впрочем, и рядовые монголы отнеслись бы к такому гостю недоброжелательно. Оставьте за порогом юрты оружие, выньте из ножен нож, прикоснитесь правой рукой к верхней притолоке двери — все это доказательства ваших мирных намерений. Это значит — вы пришли как друг, а не враг (друг — враг).
Через некоторое время хозяин дает вам понюхать табак из своей табакерки (а вы ему в ответ из своей), вы выпьете с ним чаю с молоком, а затем и молочной водки — архи (неплохо, чтобы это было из одного сосуда), а потом вы расскажете о том, кто вы, зачем и надолго ли приехали. И вот уже дети, преодолев первоначальную робость, вовсю крутятся возле вас, стараясь потрогать все незнакомые вещи, которые на вас надеты или возле вас лежат, — обряд перевода «чужого» в «свои» закончен.
Перечислим еще раз все те оппозиции, с которыми так или иначе связано расположение юрты, назначение отдельных ее деталей, размещение в ней предметов, их утилитарное, «житейское» и символическое назначение: север — юг, запад — восток, правый — левый, мужской — женский, почетный — непочетный, центр — периферия, верх — низ, небо — земля, предки — потомки, жизнь — смерть, рождение — погребение, свой — чужой, хозяин — гость, снаружи — внутри. И это далеко не все.
Добавим еще профанное — сакральное. Так можно разделить пространство юрты по оси запад — восток. То, что примыкает к входу, обозначается первым словом, противоположное ему — вторым. В сакральном пространстве юрты находится алтарь с буддийскими божествами, а когда-то находилось изображение предка рода — онгона, а вместе с ним и духа-хранителя или просто «хозяина» юрты. Можно добавить оппозицию старший — младший. Если в юрте живут представители хотя бы двух поколений, эта оппозиция непременно проявляет себя как в уважении младших к старшим, так и в передаче традиций старших младшим. Взрослые — дети, праздники — будни, вареное — жареное (к этому мы еще вернемся в очерке «Кухня кочевников»), здоровый — больной…
Впрочем, можно и остановиться, потому что уже ясно, какой смысл был заложен в заглавии очерка: юрта и семья с межпоколенными обязанностями всех ее членов; юрта и традиции передачи культуры от старших младшим; юрта и духи предков, охраняющие живущих в ней ныне потомков; юрта с ее повседневной, будничной жизнью и периодическими праздниками, в которых несколько семейных коллективов в очередной раз скрепляли родственные отношения между собой системой взаимных дарений и совместных пиршеств. Все это, вместе взятое, — преломление живого мироздания традиционной монгольской культуры через призму жилища — юрты.
