"Алагауя, женщина-журавль" - всекитайский бренд, придуманный бурятом

Пять лет  назад  от известной в мире искусства Китая певицы и продюсера госпожи Урны в адрес коллектива и его руководителя Дандара Бадлуева поступило предложение о сотрудничестве. Предметом его  стало создание   музыкально-хореографического спектакля под названием «Алагауя», удивительно созвучного с именем  прародительницы  рода Чингиз-хана  Алан-гоа, которая согласно легендам, дала жизнь протобурятам  в легендарной стране Баргуджин  Токум (Баргажан Тухэм).

Дандар Бадлуев со свойственной ему  убедительностью на основе  легенд китайских эвенков воспроизвел историю этой народности в музыке и танце. И в костюме. Образ, созданный  Бадлуевым  «Женщина-журавль» сегодня  стал всекитайским брендом. Аэропорты,  магистрали и прочие оживленные  места  крупнейших  мегаполисов  Поднебесной украшают  баннеры с рекламой  «Алагауя». Спектакля вошедшего в рейтинг  «TOP NUIS CHINA»,  в пятерку лучших  культурных  проектов страны. И торжественное шествие бурятско-китайского проекта  продолжается. По этой ли, или по какой другой причине  «байкаловцы» получили  приглашение  на всекитайский симпозиум,  делегатами  которого  стали  еще представители  десяти стран Европы и Азии и собственно регионов Китая.

- Поначалу я отнесся к этому  приглашению не более  чем как к реверансу со стороны г-жи Урны - рассказывает художественный руководитель   театра Жаргал Жалсанов.

Но меня удивил уровень заинтересованности и состав участников этого собрания. По сути это глобальный мозговой штурм, где «штурмуют» тему  все заинтересованные лица. Это представители культуры   всей Внутренней Монголии, делегаты со  всей  страны, которые могут  выступить экспертами по брендам своих регионов. То есть уже весь Китай. Плюс в обязательном порядке продюсеры  крупных культурных  проектов  и  вся сфера туризма. Иностранные гости, судя по всему, приглашаются одновременно и как авторы идей и как потенциально заинтересованные лица в перспективе развития  бренда.

К примеру, немцы уверены, что  «muzik citi» невозможен без классической музыки, китайские продюсеры полагают, что для продвижения нужны концерты «топовых»  музыкальных  имен любого жанра планеты. Профессура Пекинского университета искусств настаивает на культуре  малых народностей  севера Китая. И это верно. Китайцы прекрасно понимают, что известная всему миру пекинская опера и танцы с веерами, да даже  боевые искусства уже   прочно заняли свое место. Нужны другие, новые идеи.

- А как  завязалось сотрудничество с Урной изначально?

-Урну у нас знают давно. Ее супруг тоже очень известный  в монгольском мире исполнитель, продюсер, радиоведущий Бурин-Баяр. Вместе они дали монгольскому миру Сэсэгму Бабудоржин, мальчика Удама. Это то, о чем знают в Бурятии. И потом оба они выходцы из Хулун-Буирского аймака, столица  которого - Хайлар. Она очень ценит наш театр и Дандара Жаповича лично. Вообще, надо сказать, в Китае, во всяком случае, во Внутренней Монголии   Дандар Бадлуев - личность легендарная.   В Хух-Хото, столице Внутренней Монголии   в Улаан -Театр  работает    хореографом - постановщиком  Дулма - этническая бурятка.  Мы часто с ней встречаемся, и она откровенно говорит, что идеи черпает из работ нашего театра. 

Сейчас очень известным считается  танец  «Ябоо, хатара!» Для нас не секрет, что этот танец большей частью компиляция движений  бурятских танцев, поставленных  еще в бытность  «Бадма Сэсэг». Он получил много самых разных китайских наград  и  уже мало кого волнует,  какой народности  этот танец. И танец  живет своей жизнью. Это нормально. Так живет весь мир. Но вот что удивительно!

В торжественном концерте по случаю завершения симпозиума из пятнадцати концертных номеров, а речь идет о многонациональном регионе Внутренняя Монголия, где кроме китайцев только монголов  с десяток разных, не говоря уже о  малых народностях, к коим относятся и наши буряты и эвенки и дагуры  и многие. Понятно, что это часть национальной политики, но судя по всему не только. Китайцы виртуозно подчиняют  все задачи  одной цели. Решая задачи внутренние, то, как межнациональные отношения внутри страны посредством развития культуры малых народностей, они эту культуру  на глазах превращают в экономику. То есть развитый бренд становится  туристической фишкой. Кажется все просто. Но у нас как - то от слов к делу не переходит. 

- Подождите, но и Хайлар еще пока не стал центром музыки…

-Что-то мне подсказывает, что лет через пять мы будем ездить в Хайлар послушать музыку мирового уровня. Ездят же наши люди в Харбин - центр ледовых скульптур. И этот бренд  родился  и зажил  на наших глазах.

- … По сравнению с  китайскими  мегаполисами Хайлар -  захолустный городок с не бог весть, какой архитектурой и уровнем сервиса. Но год назад  его стало не узнать! Восточная его  часть  это  уже   маленькая  Европа.  Для преобразований хватило каких-то три года. Каково было мое изумление от информации, что  летом  в гостиницах Хайлара - аншлаг. Причина? Южный и центральный Китай  прилетает отдохнуть от суеты (!), подышать(!), посмотреть на просторы(!), понаблюдать за пасущимся скотом и полакомиться экологической  пищей. После этого я не удивляюсь, что зимой туда прилетают потрогать снег и посмотреть Россию. В Маньчжурию. Маньчжурия, если кто не в курсе, для китайцев кусочек России. Гигантская матрешка на въезде  в Маньчжурию, оказывается, гостиница. А цирковая  арена изготовлена специально для российских циркачей. А мы тут про туризм вещаем…

И что же подсказывает?

- Финалом симпозиума стало заявление мэра Хайлара, что за 2017-2018 года   будут построены два театра: «Алтан  театр»  и «Мунгэн театр». Золотой и Серебряный. Мы уже  сидя  в зале, домысливали: построят и бронзовый и нефритовый. Но бог с ними с театрами и китайскими возможностями.  Они мыслят по-другому. Этот гигантский  мозговой штурм продолжается везде - в перерывах, за обедом, на банкете, в гостинице. Есть ощущение, что они выжимают все из этих встреч. Но и это правильно. Очень известная дама, профессор Пекинского университета, которая специализируется на культуре  малых народов северного Китая,  в своем докладе откровенно заявляет, что весь материал по эвенкам, дагурам, барга-монголам, бурятам хранится на берегах Байкала. И необходимо эту литературу приобретать, переводить на китайский язык и делать пособием для развития культуры  малых народностей Китая.

Тут наша  очередь напрячься. Даже если взять в качестве примера  барга-монголов,  историческая родина которых - берег Байкала, им сам бог велел восстановить  свой фольклор за счет наших кладовых.  Песня западных бурят - это, в общем- то, их песня. То, чем мы не занимаемся. И мы очень  скоро с  восхищением будем рукоплескать этнической  идентичности баргутов.   

- Как же быть? Закрыться? Не пущать?

- Я тоже об этом. Первая эмоция - паника. Но там же, будучи  в числе участников симпозиума,  я вспомнил историю, которой больше десяти лет.  Мы тогда  с нашим  театром попали во Францию  на конференцию   по сохранению культуры  малых народов Сибири. По просьбе корякской бабушки, одного из организаторов конференции, мы танцевали корякский танец. 

Понятно, испытывали некий комплекс за возможные неточности в воспроизведении движений. Но она нас со слезами  на глазах  благодарила за то, что мы танцуем  танец ее народа. Она сказала, что в мире их осталось  около двух тысяч,  а знающих язык – около  200. И еще она добавила, что если представители большого народа (это о нас) танцуют танцы ее народа, она  готова  умереть спокойно. Вспомнилась и речь ученого-француза, который там заявил, что бурятская культура для науки неинтересна, поскольку  очень подвержена  влиянию других культур, особенно манжуров(!). Самобытна  культура  чукчей, коряков, юкагиров. И тут я вынужден был согласиться.

Современная  культура якутов, бурят - это «оцивилизованные» коллективные   танцы да  еще с огромной  печатью советской  культуры.  Мы же идем по пути Моисеева, Большого театра. «Наши девушки» - тоже имеет отношение к нашему искусству, но это авторское видение того периода.  Фольклор надо  спасать. Нужен ресурс – ученые, педагоги, методисты. У  нас  нет  танцев из быта, среды обитания.  Хотя конечно  они есть. Еще пока.  Я помню, как  бабушка танцевала «Аргалай бужэг».

Тут  художественный руководитель театра «Байкал» подскакивает и начинает воспроизводить  танец, который в переводе на русский звучал бы как «Танец  собирательницы навоза». При всей комичности названия танца  и поведения худрука, мозг  реагирует  иначе. Идентичность - это единственная ценность в мире бетона, стекла и технологий.  И главная - для маленьких народов.

- И как быть с «Аргалай бужэг» то?

- Будем восстанавливать. Но вопрос - то  не только в нас. Мы при всем желании этот пласт исследовательской работы не сможем одолеть. Мы в силу свих возможностей что-то делаем, но это лишь малая доля того, что необходимо делать. Пока мы и швец, и жнец и на дуде игрец. И в связи с этим  я прихожу к  выводу - а может оно и верно, что взоры соседей обращены в нашу сторону. Хотя бы так  наша  культура, сохранится. Как сказала корякская бабушка…   

Финал. Занавес… Как бы пафосно это не прозвучало… На самом деле не финал и не занавес.  Как сказала бы одна «всероссийски» известная дама: дайте мне подержаться за ручку – дверь я вырву сама!

Пока  же мы,  обладая, судя по всему, неведомыми и невиданными  ресурсами, не обладаем главным. Организационным. Мы  занимаемся туризмом,  не ведая  о нем ничего. Мы спасаем  культуру,  не чуя  в ней культуры. Чиновники занимаются своим святым делом: строчат отчеты, в которых счастливые города состоят сплошь  из счастливых людей. Чиновникам  любить не обязательно - обязательны интуиция, азарт и зрелость в принятии решений. Не надо заковывать в бетон  Байкал. Он миллионы лет жил без него. Услышьте людей…

 …В качестве бреда  мы с Жаргалом Жалсановым, кстати единственным  выпускником-отличником  ГИТИСА в Бурятии, мечтали, что настанут времена, когда  наш Оперный поставит безобразную по наглости претензий  рок-оперу «Чингиз-хан». Монголы  вынуждены будут приехать, чтобы лицезреть эту наглость, остальные потянутся к бренду. «Оперники»  вынуждены будут, побросав все дела спасти свою честь ОРГИНАЛЬНОЙ работой. Тяжело, поди, петь «Тоску» и «Аиду», когда в мире есть места, где это делают куда лучше. И  корону  у «Гранд-опера»  Бурятии уже явно не отнять. А еще есть идея балета «Бестужев». О том, как великосветский декабрист  полюбил бурятскую девушку  по имени Дулма, вполне возможно, очаровавшись искренностью и «настоящестью» нашей соплеменницы.

Но в наших «палестинах» пока  другие нравы и другие предпочтения. И все же, кажется, есть над, чем подумать.