Эдуарду Ондару не приходилось врать, что он сын арабского шейха

36 лет для актера - время, когда он должен пахать, как лошадь. «Лошадиный возраст» – говорит актер Эдуард Ондар и смеется. Мы разговариваем с «Чингисханом» совсем не о смешном. Почему один из востребованных актеров тувинского театра, успешно снявшийся в кино и занятый почти во всех постановках последних лет в родном театре, написал заявление об уходе? Сказать, что остался без работы – нельзя. Приказа об увольнении еще нет, но и в спектаклях он не занят. Жена – Светлана Ондар, актриса расформированной русской труппы, вынуждена была покинуть театр еще раньше. Хотя по второму диплому может работать и режиссером. Но слово «режиссер» в муздрамтеатре переходит из нарицательного в имя собственное. С приходом на смену главрежа Алексея Ооржака его дочери Сюзанны - режиссура стала  наследственной должностью. «Когда ее посадили режиссером» - говорят актеры, разделяя свою творческую жизнь на «до» и «при» новом режиссере. Не случайный глагол «посадили». Так действительно все и выглядело. Посадили как на трон. И что же теперь происходит в театральном королевстве?

-Эдуард, что у вас сейчас в творческой жизни?
- Она разделилась на две части. Киношная – это ожидание. Это долгий процесс. А театральная? Я пока "типа хожу в театр, типа существую".

- Что же произошло?
-В театре какой-то развал. Не знаю, как назвать то, что случилось между актерами и начальством. Если актеры бунтуют, значит – это всё. Это уже не театр

- Они точно бунтуют?
- Конечно, они говорят между собой, беспокоятся, переживают, хотя в присутствии начальства молчат. Это вызвано тем, что для актера главное – роль, а если «выступаешь» ролей тебе не дадут. Этим и пугают. «Незаменимых нет!» - говорят.

- Вы пришли в театр целым выпуском тогда Ленинградской Академии. Сколько вас было?
- В1994-ом мы были первым выпуском курса педагога Шведерского. 14 человек, от которых осталось работать на сегодняшний день 7 актеров.

-И принимал вас режиссер Алексей Ооржак.
-Да, приехали и начинали работать с ним, очень приятно было работать. А сейчас посадил дочку, она работает по другой системе. Мы не понимаем что это за система. Кого она копирует. Мы тувинские актеры – у нас другой менталитет. Ну не принято у нас со старшим поколением так обращаться, так вести себя с актерами. Мы же не подчиненные. Не куклы.

-Я слышала, что режиссер может подозвать на репетиции актрису и сказать напрямую, чтобы та посмотрела на себя в зеркало. Мол, и возраст у вас не тот, и вид, и вес... Но ведь это не модельное агентство и не балет. Какие изменения происходят в вашем «Голливуде»?
- Изменения начались с 2000 года. Здоровье ухудшилось у главного режиссера. И интерес у актеров угас, и зарплата у нас маленькая, примерно три тысячи рублей была, но чтобы переломить ситуацию стали урезать зарплату. А она и так маленькая. Опоздал немного, или выпил накануне, мало ли что у людей происходит дома, проблемы какие, похороны или что-то. Или что-то ты высказал. Если кто-то выступил на собрании, то потом ему все припомнят. Творческого отношения нет. Есть выяснение личных отношений. Зачем мне Алексей Кара-оолович говорит: «Ты не работаешь для моей дочери!» Я работаю для зрителя. Для народа, а не для Сюзанны Ооржак. «Так ты против Сюзанны!» Я не против Сюзанны, я хочу чтобы в театре были нормальные отношения. Чтобы уважали старших артистов. Мы уважали старших – нас так учили. Сейчас этого нет, старшие замолкли как рыбы. Молодежь живет по-своему и мы отстраняемся. Раскол идет в театре. Новый режиссер делит коллектив на « прошедших срок», на «молодых» - пусть одни работают, а другие – нет. Все дело в ее отношении к актерам. Я, например, сказал, что у вас Сюзанна, родная речь неважная в спектакле. Она и сама плохо говорит по-тувински и я сказал, что в предлагаемой роли очень плохой язык. Разве можно за одну неделю ставить спектакли?
Я воспротивился – давайте поправим язык и сделаем хорошо, не спеша.
Первый конфликт отсюда. Не был сделан хороший перевод. Хороший спектакль ставится дней двадцать, даже месяц. За семь дней только халтуру можно сделать. А мне говорят: «Настоящий актер должен и за три дня войти в спектакль и играть!» Это - халтура. Вот что я ненавижу. Так нельзя работать!

-Раньше были комиссии приемные…
-Сейчас нет никакой сдачи спектакля. Сразу выпускают. Без читки объявляют что спектакль будет и уже вывешивают рекламу. (прим. Читка – это первое знакомство актеров с ролью). Это же халтура! Комиссии пропали с 2000 года. Раньше на сдачу спектакля приходили люди заслуженные, артисты народные сидели, Валентина Владимировна Оскал-оол всегда была. Из министерства приходили – принимали. А сейчас не до этого. «Делаем план!» И спектакль страшная халтура. Мы начинаем терять тувинский язык. Я бы хотел, чтобы писатели сидели постоянно на сдаче спектаклей. Интересно же их мнение. Эдуард Мижит ушел из театра, тоже говорят конфликт был. Кадры не берегут у нас в театре.

-Догадываюсь, что идеальный актер в нашем театре теперь должен думать только о славе своего режиссера, быть молодым и с параметрами 90-60-90. А идеальный режиссер - каким он должен быть на ваш взгляд?
- Настоящий главный режиссер должен быть очень опытным человеком, как минимум пять лет проработавшим главным режиссером. Алексей Кара-оолович умеет работать. А молодой человек может перевернуть театр, но не в лучшую сторону. В Сюзанне Ооржак нет корректности, она не умеет разговаривать с людьми. Задавший вопрос становится сразу плохим. Иногда задерживает нас до часу ночи. Так же нельзя. Платить такую зарплату и так задерживать. У каждого дети, семья. В студенческие времена другое дело – работали и до утра. Если бы зарплата была хорошая, можно было бы задержать. Мы же не подчиненные. Она не понимает этих нюансов.

- Главный режиссер позволяла себе бросать в лицо одному актеру, что он «певец застолий», но, наверное, его зарплату не сравнить с окладом режиссера в 35 тысяч рублей. Актеры получают ровно в десять раз меньше. И если кому-то выплачивают 35000, то экономят как раз на артистах, вынужденных искать приработок на ведении свадеб, похорон и юбилеев. От чего зависит ваша зарплата - занятости в спектаклях?
-Вот это она и хотела сделать – не получилось. Когда у нас только она один режиссер – такой подход не работает. Если бы было 3-4 режиссера, все бы были задействованы.

- Мне коллеги из Якутии прислали газету «Саха Сире» за апрель прошлого года, с интервью, в котором Сюзанна Ооржак на вопрос о родителях и своем имени рассказывает, что ее воспитала приемная мать – простая тувинка. А на самом деле ее родная мать – парижанка, поэтому у нее такое имя, а отец якобы, был вынужден оставить ее в детстве во Франции, и потом только вывез в Туву.

Вам не приходилось отрекаться от своих родителей, чтобы пускать пыль в глаза? Не стеснялись своего тувинского происхождения и не сочиняли, что ваш настоящий папа арабский шейх?
-Нет, конечно! Мой отец уже умер. Он тоже ветеран сцены, самодеятельный артист Ондар Борис Дамдынович, родом из Алдан-Маадыра. Он много выступал с собственными юморесками, обучил многих. Мать на пенсии - Ондар Галина Седеновна. Нас три мальчика в семье. Братья не артисты. Безработные (смеется). Я наоборот всегда утверждал, что я тувинец. Даже возмущался, когда спрашивали: «Извините, но я тувинец!» Зачем врать?

-Кто ваш любимый актер?
-Александр Абдулов. У нас любят повторять «незаменимых нет». А кто заменит Абдулова? Никто! Я против этого любимого режиссерами выражения. Каждый актер - это индивидуальность. Неповторимая личность.

- Давайте тогда окончательно разберемся со слухами. Итак, «с ножом к горлу» режиссера-отца из-за конфликта с дочерью режиссера приставали?
-Нет.

- Его дочери мешаете работать?
-Нет. Сейчас буду мешать (хохочет)

-Скоро будет сдача фильма «Чингисхан» в Якутии. Собираетесь?
-Да. И хочу пригласить министра культуры Тувы. Больше никого.

-В Якутии хорошо Вас знают? На улице узнают?
- Всегда в гости зовут.

- А в театр не переманивают?
-Предложения есть. Но мысли остаться там, у меня пока нет. Наш педагог Шведерский всегда говорил нам – надо быть плечом к плечу, поддерживайте друг друга. Я работаю для своего народа, везде и за границей всегда говорю - я тувинец. А здесь – нет поддержки. Поддержка – это совместная работа. Можно и ругаться и даже сматериться во время работы на сцене. Но когда это переходит на личные отношения – это неправильно. Меня обвиняли, что я «звездоманией» заболел. Жена говорит: «Все равно так будут говорить, лучше уж заболей». А я и не знаю, как такой диагноз ставится. И как этим болеть.