Бескрайние просторы Монголии освобождают душу и заставляют сердце петь

Лиза Чогьял (Lisa Choegyal) – журналистка, любящая путешествия и туризм. Она живет в Катманду и обладает широким кругом интересов. С 2010 года Лиза является почетным консулом Новой Зеландии в Непале.

Недавно она побывала в Монголии. «Я не думаю, что у нас будет много туристов в это время года», - сотрудник монгольской авиакомпании с сомнением посмотрел на ряды коренастых монголов в аэропорту в Гонконге. «В основном зимой приезжают только иностранцы для бизнеса. Зимой в Монголии холодно.»

В Улан-Баторе темно, когда мы приземляемся, но крыши и улицы белые, а тротуары покрыты снегом и льдом. В полумраке параллельно земле из высоких дымовых труб за пределами шоссе тянутся шлейфы дыма - город отапливают углем, и в задней части моего горла появляется едкий вкус.

На самом деле в Монголии почти всегда холодно. «У нас такое короткое лето - туристический сезон длится всего пару месяцев: июль и август», - говорит Шатар, обмотанный кашемироы и мехом, когда мы выезжаем из столицы рано утром, чтобы за два дня, да два дня, добраться до отдаленного монгольского города Ханха, расположенного на северной границе Монголии, примыкающей к России. Наша задача на неделю - подготовить местных жителей и помочь им улучшить экотуризм в Национальном парке озера Хубсугул. Это поселение на озере более всего доступно зимой, когда озеро замерзает.

Наша монгольская команда, имеющая три теплых внедорожника, серьезно относится к своему облачению. Никто не выходит на улицу без нескольких слоев высокотехнологичной одежды, больших и теплых курток, малгай, перчаток и шарфов. Вскоре я узнала, почему. Неумолимые температуры не поднимаются здесь зимой выше минус 20 ° C, а ночью бывает даже до минус 47 ° C. С тех пор я ношу вышитые походные сапоги, а наш лидер Бадрал, потакая мне своей неряшливой улыбкой, дает мне перчатки в придачу к моим шерстяным рукавицам. Даже капот автомобилей укрывают одеялом на ночь, а под одним из джипов развели огонь, чтобы отогреть двигатель.

Огромные широкие просторы Монголии освобождают душу и заставляют сердце петь. Белая снежная степь раскрывает и тонкости цвета, поскольку низкое зимнее солнце проходит по амфитеатру огромного голубого монгольского неба. Мы едем на север и на запад в течение 12 часов по хорошей дороге, украшенной по бокам сугробами. Тут и там я наблюдаю вспышки сверкающего серебра, сдуваемого ветром и черный лед, скрывающийся в предательских углах. Ледяная вуаль покрывает внутреннюю часть окон автомобиля.  

Наша кавалькада останавливается перекусить. Мясо кабана и конина - и три ухоженных мастифа появляются из ниоткуда, чтобы вежливо попросить кусочек. В монохромном ландшафте мужчина в малиновом дээле и с бирюзовым поясом выталкивает свою машину из канавы, в которую она угодила. Стадо овец пробирается через снег, их погоняет мальчик верхом на лошади. Стада лошадей, покрытых мохнатой зимней шерстью, пасутся сами, обнюхивания бесперспективную почву и пытаясь найти что-нибудь съедобное.

Короткие дни украшены безвкусным рассветом и затяжным розовым закатом, который будто вобрал в себя весь цвет из сельской местности. Когда мы подъезжаем к Мөрөн со включенными  фарами для ночной остановки, над суровым черным контуром холмов поднимается новая луна.

Клубящийся пар, громоздкие силуэты и пронзительный холод напоминают мне о моем зимнем путешествии из Непала домой в 1974 году. По железной дороге через Сибирь, всего в 20 км к северу от Ханха, проверяя свою выносливость, мы путешествовали, бросая вызов, на лодках и поездах - из Японии в Шотландию.

На следующее утро мы помолились, брызгая на озеро водку, а затем начали осторожно проезжать по застывшей, сверкающей поверхности. Бадрал объясняет: «Уже начало года, а лед на озере всего лишь 50 см, но в следующем месяце он будет толщиной в один метр и будет безопаснее двигаться».  Ширина этого озера, согласно измерениям, от 135 до 145 км, его глубина более 240 м. Священная «Мать океанов» Монголии содержит две трети пресной воды страны и связана с озером Байкал извилистой рекой.

Мы отъехали от берега и текстура озерного льда меняется. Мы движемся по гладкой черной поверхности, испещренной белыми трещинами, иногда встречается замерзшая рябь и кажется, будто ветер подвешивает взъерошенную поверхность, а затем затуманивает волны. Мы останавливаемся у святилища шамана среди сосен на самом большом острове озера, чтобы потанцевать на льду.

Снег вдувается в ледяные хребты и сверкающие блоки. Большие глыбы льда растаяли, затем столкнулись и навалились друг на друга, образовав неровные «овраги» - источник тревоги для водителей. Длинные трещины превратились в мерзлую борозду, иногда шириной в несколько метров. Они вызывают наибольшую озабоченность и должны быть проверены заранее - некоторые из них все еще мягкие и достаточно узкие, чтобы мы могли провалиться. Некоторые трещины приходится объезжать. Тогтохтөр, наш неукротимый и высококвалифицированный водитель, прекратил петь монгольские песни, его широкие брови нахмурились. Наибольшую тревогу вызывают расширяющиеся трещины, издающие звук, похожий на звук выстрела в необычном холоде. Термометр на приборной панели показывает минус 29 ⁰С, и это в полдень. Тогтохтөр поправляет свою коричневую меховую шапку и переговаривается по рации со своим коллегой в машине позади. «Я так напуган, что едва могу говорить», - приходит ответ. Тогтохтөр,  когда мы добираемся до конца озера, произносит: «Приземлился!» Он усмехается, на его большом лице радость и облегчение.

Дверь юрты открывается и наружу вырываются клубы пара, напоминая сухой лед. Поскольку замороженный воздух конденсируется в тепле, мороз кристаллизуется внутри дверной рамы, а большие сапоги внутри. Уже был поздний вечер, молочный чай стоял у печи с пламенем, мерцающим на деревянном потолке кабины. Шатар рассказывает мне реальную историю.

«Водители были необычайно напряжены сегодня, потому что вчера вечером на озере Хубсугул утонул фургон Ханхской школы. В темноте водитель угодил в невидимую трещину. У него было много времени, и десять учителей вышли целыми и невредимыми, но теперь у школы нет транспортного средства».

Лиза Чогьяль, специалист по планированию, разработке, эксплуатации и маркетингу устойчивого развития в интересах бедных слоев населения, проводила консультационные встречи в Афганистане, Австралии, Бангладеш, Бутане, Камбодже, Китае, Индии, Индонезии, Японии, Кении, Кыргызстане, Лаосской НДР, Новой Зеландии, Малайзии (включая Сабах и Саравак), Мьянме, Папуа-Новой Гвинее, Филиппинах, Шри-Ланке, Таиланде, Тибете, Вьетнаме и побывала во всех странах южной части Тихого океана, включая Фиджи, Французскую Полинезию, Самоа, Тонгу и Вануату.

Обладая более чем 30-летним опытом работы в туристическом секторе, большую часть международных консультационных работ она проводит вместе с компанией Tourism Resource Consultants Ltd. (TRC) Веллингтона, Новая Зеландия. Ее клиентами являются правительства, советы по туризму, агентства развития, НПО, местные сообщества и частные операторы.