Стыдливое "двуязычие", или какой билингвизм нам нужен?
Интеллигенция нерусских народов повсеместно говорит о двуязычии. Педагоги, собираясь на конференции, обсуждают свои вопросы “в ситуации двуязычия”. Двуязычие - так теперь корректно и официально называется состояние присутствия в общественном пространстве на территориях проживания нерусских народов русского языка вместе с их собственными языками.
Насколько корректно называть это состояние двуязычием? - рассуждает автор из Удмуртии.
Обычно под двуязычием имеется в виду ситуация сосуществования и софункционирования языков: оба языка являются рабочими, люди используют их в зависимости от окружения, ситуации, сюжета. В предельной логике подавляющему большинству обоих групп - титульной и нетитульной или социально доминирующей и миноритарной - известны оба языка, так что при необходимости эти люди могут задействовать не свой язык для общения со своими соседями или партнёрами из другой этноязыковой группы.
Что мы имеем в России?
В России на территориях проживания нерусских народов существует скорее полутораязычие: абсолютное доминирование русского языка на всех верхних этажах общества, все, что делается через федеральный уровень, также существует исключительно на русском языке, спускаемся на уровень работы местных общественных институций - здесь тоже господствует русский язык. Пожалуй, самое сложное место - образование - которое если начинается на родном языке, то заканчивается на русском, и уже только в русском человек чувствует себя в наибольшей степени компетентным для выражения своих мыслей.
Наша куцая ситуация до двуязычия не дотягивает. У нас полутораязычие: русский и немного нерусского, в редких бытовых эпизодах.
Если мы говорим о другом популярном термине нашего времени - “билингвизме” - здесь тоже не всё просто.
Корректно ли называть человека, выросшего в условиях полутораязычия, билингвом?
В чем вообще проблема текущих попыток заняться билингвизмом в России?
В том, что они практически уравнивают оба языка, а своим исходным посылом работают скорее на утрату национального языка, а не на усвоение обоих.
В нашей ситуации тотального присутствия русского языка и его тотального господства во всех общественно важных сферах нет даже возможности представить, что ребенок, прошедший социализацию, не усвоит русский язык в качестве родного языка. Давайте будем честными: это абсолютно невозможно.
Поэтому когда педагоги, теоретики образования и многоязычия, а тем паче национальные активисты говорят о билингвизме - нужно разобраться, какой билингвизм они видят в качестве идеальной модели.
Скажем честно - для кого мы хотим билингвизма? Для детей из смешанных семей. Для детей из национально однородных семей билингвизм не нужен и вреден: у них главным первым языком должен быть их родной язык, язык их семьи, они должны на нем думать, говорить, в первую очередь на нем выражать свои эмоции. Русский и так прибавится в ходе социализации - важно, чтобы русский не занял место эмоционального языка, оно должно быть исключительно за родным языком.
Для детей из смешанных семей, когда мы говорим о билингвизме, мы говорим о шансе на освоение как второго родного языка нерусского языка. Это наш главный шанс зацементировать распад национальной общности, происходящий через рост числа межнациональных браков. Если ребенок рождается в смешанной семье, но ему удается освоить национальный язык одного из родителей, это большая победа. Так бывает исключительно редко. Когда мы требуем создания условий для билингвизма, мы вообще хотим не чтобы удмурты из чисто удмуртских семей были билингвами с детства, мы хотим, чтобы дети из смешанных русско-удмуртских семей говорили по-удмуртски и чувствовали себя частью удмуртлыка.
Вот какой билингвизм нам нужен. Именно это надо обсуждать всякий раз, когда речь идёт о билингвизме: как сохранить нерусскость ребёнка при тотальном всеобщем обрусении. Вот, в чем здесь “ситуация двуязычия” - как сохранить один не-русский язык в условиях всеобщего доминирования русского языка. Вот только это и надо обсуждать, а не - не дай бог - как научить эрзянского ребёнка русскому языку.
Для нас лучший пример двуязычия - живой, а не постный - Эмилия Кепич. Ей 3 года и 4 месяца, человек живет в ситуации общения на нескольких языках сразу и производит продуктивные языковые новации.
“Почему-то в России таких билингвов не получается. Если бы Эмилия переехала жить в Россию, скорее всего, это уникальный опыт словотворчества у нее бы быстро закончился, а от 3 активных и почти равноправных языков она бы довольно быстро перешла к полутора языкам. В России такая среда, которая не терпит альтернативы русскому.
Билингвы в России - это носители полутора языков. При этом я бы вообще предлагал не считать русский в качестве языка. Посмотрите, тотальное доминирование русского языка делает невозможным никакое нерусско-нерусское двуязычие: мокша-удмуртское, марийско-удмуртское, удмуртско-татарское и т.д.
Что сделать, чтобы сделать эти билингвизмы возможными? Только одно: ослабить повсеместное надзорное присутствие русского языка. Оставить русскому языку служебную функцию, эмоциональную, познавательную вернуть своим родным языкам.
Из обсуждения:
Реплика: Шанс противостоять есть – строить общественную сеть институтов языка
Марийский активист в обсуждении путей противодействия государственной политике по вытеснению нерусских языков на обочину общественной жизни видит небольшой зазор возможностей для народов России:
Встроиться в государственную систему образования СИСТЕМНО не получится. Не нужно биться лбом о бетонную стену. Стандарты образования, ЕГЭ не изменятся.
Можно встроиться в частном, инициативном порядке. Есть преподаватели, которые могли бы вести дополнительные уроки в той же школе. Есть директоры школ, которые хотели бы помочь или, хотя бы, не были против.
Факультатив – хорошо, пусть будет, но кто мешает сделать не 2 урока факультатива, а 4 или больше?
Можно договариваться о создании специальных классов, чтобы первоклашек сразу отдавали в преимущественно удмуртские (коми, марийские) или русские классы, а с таким классом можно работать, проводить дополнительные занятия.
Аналогично можно создавать группы в обычных детских садах. Кто может запретить воспитателю разговаривать на родном для детей языке?
Если делать официально, то мы знаем, чем закончился опыт по созданию “языковых гнезд” в Карелии.
Обычно ассимиляция проводится в государственных системах. Поэтому нужно развивать свой внегосударственный, общественный, частный сектор, ориентированный на свой родной язык.
У нас нет административного ресурса противостоять огромной государственной машине. Это не значит, что нужно прекратить действовать открыто. По конституции мы равны, языки равны.
Реплика: вытеснение нерусских языков – это и есть целенаправленная программа государства
На статью лингвиста Анатолия Волкова с обзором контуров современной языковой политики России о том, что в России последовательно сужается институциональное пространство функционирования нерусских языков, в то время как русский язык получает всё большую институциональную поддержку сформулировано мнение, что вытеснение нерусских языков не случайность и не свидетельство неспособности строить многоязычное общество, а целенаправленная государственная политика по построению русского национального государства:
Россия не потому угнетает нерусские языки, что не знает, как не угнетать, как развивать и организовывать полиэтническое, полиязыковое пространство. Россия строит русское национальное государство. Все нерусские должны остаться на правах гостей, на правах ресурса для русификации, не более того.
Не зря руководство РФ так увлечено дореволюционным периодом. Оттуда растут ноги нынешних политических практик. Тогда была русификация Польши, Финляндии, сейчас ровно та же ситуация в нерусских регионах РФ.
Это не отсутствие языковой и национальной политики, это не отсутствие опыта строительства мультикультурного общества. Это сознательная воля, это программа, это государственный национализм.
В 5 лет она уже выучила 7 языков.
Источник: http://uralistica.com/
В сюжете: языкиязыки народов мирародной языкнациональный вопрос
