Зачем Китай втягивает Пакистан в сферу своего влияния?

«Китайско-пакистанская дружба похожа на большое дерево, которое имеет глубокие корни и густые листья», - написал Си Цзиньпин в своей статье, опубликованной в пакистанских СМИ. И в качестве удобрений привез с собой масштабный инвестиционный портфель. По словам китайского лидера, проектов в нем - аж на 46 миллиардов долларов.

Значительная часть  этих средств пойдет в обустройство порта Гвадар. Некоторые аналитики считают модернизацию этого пакистанского порта началом масштабного проекта по размещению китайских военно-морских сил на Ближнем Востоке. Контингент в Гвадаре позволит Пекину иметь свои войска как в районе сосредоточения торговых путей (у Баб-эль-Мандебского пролива), так и недалеко от активно осваиваемой китайцами Африки. Однако такой ход был бы слишком амбициозен для нынешнего Китая - Пекин действует шаг за шагом, и на сегодняшний день сосредоточен на укреплении своей военно-морской мощи в «домашнем» регионе Восточной Азии. Очередь Ближнего Востока еще не пришла, пока что китайцам нужна от региона лишь поставка ресурсов. И контроль над Гвадаром призван именно обезопасить как эти поставки, так и в целом китайскую внешнюю торговлю. «Китай, 80% импорта энергоресурсов которого осуществляется через Малаккские проливы, ищет пути создания более разветвленной сети транспортных каналов в Китай и из него. Речь не идет о доминировании одного канала над другими. Речь идет о создании сети, в которой одни элементы смогут подстраховать в случае временного выхода из строя - других. Гвадар призван играть именно такую роль. Никакой значимой военной нагрузки он нести не будет», - говорит Эксперт Online научный сотрудник Московского Центра  Карнеги Петр Топычканов.

В целом же обустройство Гвадара - звено масштабного проекта, который Пекин хочет реализовать в Пакистане. Речь идет о  «китайско-пакистанском экономическом коридоре», который предполагает строительство трех тысяч километров автомобильных и железных дорог, а также трубопроводов от пакистанского порта Гвадар до города Кашгар в Синьцзян-Уйгурском автономном округе Китая. По расчетам Китая, ближневосточная нефть будет идти в порт Гвадар, а оттуда по транспортному коридору через весь Пакистан в Китай. Соответственно, в обратном направлении отправятся китайские товары. Именно поэтому, в частности, еще одним предметным проектом китайского инвестиционного пакета является реконструкция Каракорумского шоссе (идущего из Китая в Пакистан), расширение его до полноценной скоростной магистрали.

Реализуя проект экономического коридора, Пекин решает несколько задач. Он придает стимул для развития «внутренним» провинциям, а также создает альтернативный транспортный коридор в обход Малаккского пролива. Тем самым серьезно осложняя ключевой американский проект по сдерживанию Китая, состоящий в создании вдоль китайских морским1 границ цепочки союзных государств. Теоретически у Китая уже есть такой обходной маршрут - через Мьянму. Однако во-первых, режим в этой стране постепенно выходит из-под китайского контроля, и, во-вторых, транзит через Мьянму не избавляет Пекин от рисков, связанных с трафиком товаров вдоль индийского побережья. Ни для кого не секрет, что китайско-индийские отношения полны сложностей, что Индия налаживает связи с Соединенными Штатами и, опять же чисто теоретически, может присоединиться к морской блокаде Китая.

Конечно, нет гарантий, что Исламабад (имеющий тесные отношения с Вашингтоном) станет для Китая надежным транзитером. И именно для получения таких гарантий Си Цзиньпин прилетел в Пакистан с огромными деньгами, которые будут вложены не только в транспортную инфраструктуру. Известные своей любовью к символике, китайцы обозначили принципы  своего сотрудничества с Пакистаном как макет «1+4» . По словам посла КНР в Исламабаде Сунь Вэйдуна, его основа - экономический коридор, а приоритетные направления - порт Гвадар, энергетика, транспортная инфраструктура и взаимодействие в области промышленности. 

Масштабные инвестиции Китая - это не только стремление Пекина получить прибыль, но и способ привязать Пакистан к себе. «Близко работая с Пакистаном в течение многих лет, Пекин прекрасно понимает степень прочности этого государства и его институтов, прежде всего Вооруженных сил. В Китае понимают, что даже в условиях глубокого политического кризиса никакая сила в случае прихода к власти не будет настолько безумна, чтобы отвернуться от Китая - источника инвестиций, технологий, товаров», - говорит Петр Топычканов. Эту стратегию Китай уже отработал на африканских странах, где на корню скупал местные экономики и тем самым брал под контроль местные режимы. 

Собственно, сами пакистанцы рады китайским инвестициями. «Это изменит правила игры для Пакистана. Мы сможем связать Китай с рынками в Центральной и Южной Азии. Если мы станем мостом между этими тремя двигателями роста с населением примерно 3 млрд человек, это может дать нам большую выгоду», – сказал министр планирования Ахсан Икбал Пакистана. Учитывая крайне тяжелую экономическую ситуацию в Пакистане, упускать этот шанс было бы верхом неблагоразумия.

Что касается России, то для нее пакистанский коридор, в общем-то, не таит особых угроз. Да, аналитики опасаются, если будет реализован проект «север-юг», то теоретически Гвадар можно использовать и для экспорта среднеазиатских углеводородов. Однако это маловероятно, поскольку, во-первых, проект Север-Юг надо еще реализовать (для чего Афганистан должен стать стабильной страной), а, во-вторых, китайцам невыгоден экспорт среднеазиатских ресурсов на европейские рынки - нефть и газ нужны самому Китаю. Другая проблема - это потеря возможностей, связанных c потенциальным транзитом китайских товаров через сибирскую транспортную инфраструктуру. Однако нужно быть объективным - Китай хочет диверсифицировать торговые пути, и не стал бы пускать львиную долю своих товаров через Россию.

В то же время у Москвы появляется и ряд возможностей. Например, в виде углубления отношений с Индией, которая с большой тревогой смотрит на укрепление позиций во враждебном Пакистане враждебного Китая. Дели нужны альтернативы, и на эту роль подходят либо ненадежные в плане отношений с союзниками США, либо Россия.