“Свидание с судьбой”. Что значит для Бурятии глобальный кризис

Экспертные прогнозы о масштабах влияния коронавируса и обвала цены нефти на российскую экономику звучат пугающе. Даже по самым оптимистичным прогнозам экономистов, негативные последствия от пандемии и кризиса рынка углеводородов Россия будет испытывать долго. А самые мрачные сценарии говорят о приходе периода краха.

Между тем, в политической плоскости тоже появилась турбулентность. И соответствующие эффекты от происходящего оказываются куда менее предсказуемыми, чем экономические.

С одной стороны закрытие границ Чечни и перепалка Рамзана Кадырова с председателем Правительства России Михаилом Мишустиным, “сжигание москвичей на кострах” в Курганской области, призыв властей Ивановской области не сдавать жильё москвичам, а с другой стороны - агрессия жителей Москвы в отношении лиц азиатской национальности (принимают за китайцев - прим. АРД) и так далее - это всего лишь первые реакции на разворачивающийся кризис. И эти обстоятельства показывают, что социально-политическая обстановка в стране крайне сложная, а последствия непредсказуемы.

По мнению многих экспертов, второе обращение Владимира Путина по пандемии связано именно с общей ситуацией в регионах страны. Президент предложил главам субъектов федерации “проглотить суверенитет сколько смогут” - и центр принятия решений быстро переместился в “белые дома” региональных столиц.

Губернаторы в одночасье превратились в политиков, и  большинство из них - против своей воли. Ситуация и время сложились так, что политический маятник неизбежным образом  качнулся в обратную сторону, тем самым выдвигая на поверхность такие краеугольные вопросы современности как федерализм, регионализм и т.п.

В условиях неизбежного дефицита финансов и квалифицированных кадров федеральный центр вынужден вспомнить о федеративном устройстве России и особой роли губернаторов в политической конструкции страны.

Таким неожиданным образом, Бурятия вместе со всей страной вошла в следующую эпохальную фазу, в которой не существует плана и, тем более, стратегии. Именно из-за отсутствия понимания происходящего обстановка выглядит еще тревожней. Общество погружается в темные воды - в режим blackout. Следовательно, самым важным моментом окажется не то, что сейчас происходит, а в каком качестве и в каком составе мы выйдем из этого кризиса.

Сейчас мы наблюдаем ситуацию, сопоставимую по масштабу, возможно, с катастрофой советского мира. Тогда, при схожих по накалу обстоятельствах, с образованием Российской Федерации вместе с другими национальными республиками появилась новая и видоизмененная Бурятия. Республика приняла новую конституцию, получила другие полномочия и начала формировать политическую элиту. 

Хотя по прошествии времени стало понятно, какие они элиты… Это была номенклатурная масса, обрубки смеси так называемых хозяйственников, красного директората и партийного аппарата, сформированного на основе родоплеменной принадлежности. Эти люди появились на сцене в результате различных случайных обстоятельств и некоторых исторических закономерностей.

Бурятская элита

Индийская философия, являясь одним из важнейших пластов мировой политологической мысли, распределяет структуру общества на четыре социальных уклада, сословия. Данная конструкция оказалась фундаментальной по принципу и универсальной по применению. Практически весь мир во все времена функционирует по этим лекалам, сформулированным несколько тысячелетий назад.

Первыми в этой пирамиде находятся брахманы - созерцатели, творцы, люди, представляющие вершину человеческой морали.  Следующими идут кшатрии - это воины, рыцари (средневековая Европа - прим. АРД) с характерным для них архетипом, который они реализуют. Есть люди с архетипом торговца - вайшьи. Их цель - рост материального блага, комфорт, социальность и так далее. Четвертое сословие, если выразиться языком ленинизма, представляют широкие народные массы - шудры. Есть пятая группа, которая не может ни того, ни другого, ни третьего и четвертого - люмпены, чандалы. Они находятся за рамкой общественной структуры и в Индии их называют кастой неприкасаемых.

В этой социальной модели гербы рыцарей, символы орденов, тотемы и знамена родов тогда были ничем иным, как визуальным логотипом их духовной сущности. Торговцы, вайшьи не имели права на герб, потому что это сословие считалось командой анонимов, не способных воспроизводить какой-либо смысл, выходящий за рамки их чисто физического присутствия - здесь и сейчас. В этом плане у этих людей отсутствовал, так сказать, базовый хребет, на котором могло выстроиться общество. Поэтому их задачей было воспроизводство количества (денег, имущества и прочего) без привязки к идейным вещам. К тем самым смысловым вещам, благодаря которым жизнь человечества отличается от существования, скажем, тех же зайчиков или стада барашков.

И, возвращаясь к событиям, происходящим в Бурятии в момент постсоветского кризиса, надо полагать, что в период чрезвычайных обстоятельств, таких как слом прежней системы, в бурятском обществе должны были раскрыться скрытые резервы решительности и находчивости для укрепления своих позиций. Однако мы наблюдали обратное. За короткий промежуток времени Бурятия потеряла практически все более или менее серьезные активы.

Крупнейшие разведанные месторождения угля, золота, нефрита, вся энергетика, крупные заводы и тд. под предлогом тех или иных обстоятельств были утеряны за несколько лет. Таким образом, Бурятия превратилась в филиальную республику, в управлении которой остались лишь какие-то склады, овощебазы, автобусные парки, кинотеатры, некоторые гостиницы, рестораны и прочая мелочь.

Это были те времена, когда многие российские регионы усиленно создавали базис для предстоящего развития. Саха Якутия стала крупным акционером мирового алмазного лидера “Алроса”, получила нефтяные и газовые активы; позиции Татарстана, Башкирии, Кемерово, Алтайского края, Иркутской области и так далее укреплялись ежегодно. Даже ничем непримечательная Калмыкия, не обладая никакими ресурсами, динамично укрепляла позиции и вышла на мировой информационный пласт. Все эти регионы, особенно национальные республики, целевым образом сейчас готовят будущую элиту в крупнейших мировых учебных центрах.

Размышляя над механизмом поведения бурятской элиты того периода невольно приходишь к тем древним мыслям по обоснованию структуры общества. И, однозначно - эти люди не имели ничего общего с теми кшатриями, для которых гербы и знамена были не пустым звуком. Тогда власть в Бурятии сохранилась в разобранном варианте и на вершине общественной конструкции остались торговцы (вайшьи). Бурятия же продолжала находиться в состоянии республики управдомов, завскладов и заготконтор.

Методично, шаг за шагом, с каждым витком этот фактор вырастал и усугублялся. И после каждой “торговой операции” Бурятия делалась все более пустой и обнуленной  от какого-то ни было смысла. У бурятского народа исчез язык, утратились традиции, не осталось идеи. Следовательно, народ превратился в темное сообщество шудр. Без своих творений, открытий, без защитников. И в случае дальнейшего «эволюционирования» в таком же векторальном порядке, бурятский народ может оказаться в беспомощном состоянии чандалов и люмпенов.

И в таких ситуациях оказывалось множество народов мира. Одни бесследно исчезали, а некоторые, поймав волну и схватив идею, становились процветающими.

Идея как главный фактор  

В общепринятом человеческом факторе в отношении бытия существуют два полюса. Верхние этажи этой социальной лестницы занимают люди типа Рокфеллеров или Фордов. К чему бы они ни прикоснулись - все превращается в богатство. Они всегда хорошо живут, при любых потрясениях никогда не падают, всегда летают первым классом и живут в Рэдиссонах. В общем, эти люди производят вокруг себя комфорт, роскошь, определенный стиль и качество жизни. 

На противоположном конце этой конструкции стоят люди, которые воспроизводят вокруг себя нищету. Они всегда  будут жить в трущобах, бараках и юртах с печным отоплением. Там всегда будут стоять баки с бытовыми отходами, выбиты окна, выдернут забор и не будет работать водопровод. И если поселить их в качестве эксперимента в фешенебельный район и дать им деньги, то через две недели в этом некогда прекрасном месте мы будем видеть, как сквозь разбитые окна гуляет ветер. На улицах окажутся полные баки пищевых отходов, рядом будет висеть нижнее белье, ничего не будет работать и кругом будет нищета. Эти люди всегда будут воспроизводить нищету.

Эти два полюса были всегда. И эта диалектика, в общем-то воспроизводит социальную энергию и включает процесс жизнедеятельности. Между двумя этими константами существуют группы, которые более или менее подстроились к процессу. Однако их положение не статично и они находятся в постоянном процессе упадка или возвышения.

В период глобальных потрясений многие из “среднего этажа” восполняют ряды нижнего яруса. Или, наоборот, есть примеры, когда люди поднимались “из грязи в князи”.

Таким же образом происходит естественный отбор в глобальной эволюции народов и идет жесткая конкуренция “на средних этажах”. Однако народ - это не один человек. Это сложная система организации общества, которая состоит из баланса, сочетания различных социальных групп, связанных между собой одной целью и созданием истории, которая впоследствии оказывается генератором энергии для будущих поколений.

Идея в этом понимании выступает не как попсовая фишка, а как фундаментальная платформа, двигающая массы. Именно поэтому различные европейские дома бережно берегут фамильные гербы, Англия - Елизавету, Япония - императора, Китай - каждую династию и так далее. Есть обратный пример: образование богатого рода Гантимуровых и превращение всех тунгусских племен в ничто. Начальник тунгусских племен (так его называли) Гантимур при диалоге с царским двором отказался от решения земельного вопроса, но настоятельно продвигал финансовую тему. В итоге он проиграл. Проиграл неизбежно, потому что общее всегда выигрывает у частного, если они действуют в одной плоскости...

Кстати говоря, у бурят того периода (XXVII - XXVIII века) вопрос о земле всегда находился среди самых приоритетных.

Продолжение