Бурятия посткоронавирусная: упадок власти, смена элиты и изменение структуры общества

Перемены 2020-2021 годов оказались настолько стремительными и глубокими, что сейчас можно говорить о предстоящем кардинальном изменении структуры бурятского общества и переустройстве национальной элиты.

Такой разворот событий связан не только с ситуацией внутри Бурятии, но и с общемировыми процессами, возникновением новой биполярности Китай - США, экономическим кризисом, а также трансформацией внешнеполитической повестки России.  

Складывающийся расклад в очередной раз ставит на повестку монгольский вопрос как одну из самых актуальных тем на азиатском континенте. В этой связи появились новые вызовы вокруг суверенитета Монголии, нарастающей социальной напряженности в АРВМ Китая и глубоких изменений в  бурятском обществе. Следовательно, все эти явления в ближайшей перспективе начнут смыкаться в единое целое и от того, как будет оформлен сценарий следующего сюжета, будет зависеть судьба каждого бурята.

Монгольский вопрос

Монгольский мир появился в начале XII века, когда кучка разношерстных племен в забайкальских степях, объединившись в народ монголов, вырвался на геополитическое пространство. Вскоре Чингисхан, сакрализировав себя в образ посланника небес, за короткий срок осуществил мегапроект, давший человечеству множество политических идей, включая социальную справедливость, глобализм и федерализм.

Монголия того периода представляла из себя политический интернационал, состоящий из органов самоуправления и прямой демократии внутри них. И такой идеологический конструкт оказался в итоге гарантией исторической перспективности и успеха монголов в создании самой большой империи всех времен и народов.

Однако через некоторое время интернационал начал распадаться и множество национальных структур, замкнувшись в себе, уничтожили друг друга. Между тем, история Золотой династии (Алтан уг - бур.) поразительным образом сохранила монгольский мир как культурно-политический феномен, объединяющий множество людей и народов. Эти народы, почти бессознательно, выдерживая громадные невзгоды, обрушивающиеся на них, продолжают нести в своем сердце огонек монгола. И бесспорно, эта стойкость цельного вопреки многочисленным дефектам его частей есть проявление высочайшей культурной идентичности.

Тем не менее, внутри монгольского мира до сих пор не прекращаются внутренние распри и одной из самых страшных трагедий современности остаётся геноцид бурятского народа в чойбалсановской Монголии. В этой стране под видом классовой борьбы тогда был легитимизирован нацизм в самом худшем его варианте. В МНР были уничтожены те братья (буряты, прим. АРД) монголов-халхасцев, которые, собственно говоря, и создали монгольскую государственность в нынешнем её виде: оформили партию, учредили институты власти, СМИ и т.д.

В итоге ХХ-й век, начавшийся небывалым энтузиазмом и проявлением межэтнического братства в монгольском мире, продолжился обратным процессом национальной неприязни и размежевания.

Парадоксом истории является то, что именно в Бурятии, откуда начался в начале прошлого столетия возрожденческий процесс монгольских народов, ситуация приобрела крайние формы разложения. В регионе установилась трайбалистская (идентичная с африканской Руандой) модель управления, которая нанесла огромный урон развитию бурят-монгольского народа.  

Тем не менее, бурятский фактор как способ мышления, язык высказывания, повседневная эстетика и мироощущение, до сих пор остается формой солидарности для множества людей. Более того, в свете текущих международных событий, в том числе связанных с геополитической обстановкой вокруг Монголии, бурятский вопрос опять поднимается на политическую  поверхность.

Бурятский вопрос

В политической истории бывает очень редко, когда одна сила или коалиция по тем или иным обстоятельствам приобретает аномальные возможности. В бурятской истории такое случалось дважды.

Первым таким фактом является ситуация вокруг подписания Нерчинского договора. Тогда, на рубеже XVII-го века, буряты оказали ключевое содействие царской России в урегулировании конфликта с Цинской империей. Затем, в знак абсолютного доверия и взаимного уважения, они добились от царя Петра I права бессрочно владеть землями от восточного берега Байкала до Даурии.

Второй момент - создание Бурят-Монгольской АССР. Тогда вся политическая подготовка, а затем и создание национальной автономии, проводилась деятелями из Бурнацкома в Чите. В сложнейших условиях гражданской войны и концентрации множества сил на одной территории отцам-основателям республики удалось сформулировать, организовать и претворить в жизнь  кажущееся по тем временам невозможным - автономию для бурят в составе РСФСР. Одновременно с этим процессом продолжалась работа по также сложной теме - созданию Монгольской народной республики, - в которой бурятский фактор оставался ключевым.

Теперь, спустя соответственно четыреста и сто лет, на этой территории разворачиваются те же процессы, которые происходили тогда - идентичные по содержанию, но, разумеется, не в хронологии действий. И в этом плане мы, как в те века, приблизились к слому эпох: исчерпанию старого и подъёму нового времени. В такой период в обществе проявляется интуиция огромной по ареалу (российские, монгольские, китайские и корейский буряты) и в тоже время тесно сплоченной семьи.

Новое время всегда открывало бурятскому народу другое самосознание коллективного субъекта и создавало новую концепцию общего дела. 1703 год дал свободу и безопасность. На территории от востока Байкала до хребтов Даурии было ощущение семейной общности, но не было сюжета (программы развития). Затем, в 1923 году была провозглашена республика в составе РСФСР. При образовании республики у бурят были и общность, и сюжет, но не были очерчены межкультурные (этнические) контуры. Отцы-основатели (Элбэк-Доржи Ринчино, Цыбен Жамцарано, Агван Доржиев, Михаил Богданов, Даши Сампилон и т.д.) были слишком проникнуты символизмом общего дела и не сочли нужным очертить границы между этническими группами в бурятском мире и сформулировать их взаимное сотрудничество. В результате этого ХХ век для бурят стал временем величайшей гуманитарной катастрофы в МНР и трайбализма в Бурятии.

Тем не менее, сейчас бурятское общество вместо ожидаемого продолжения деградации переживает ощутимый подъем в национальном самосознании, численности и способности выживать в труднейших условиях. Причем происходит это не из-за деятельности национальной элиты, которая оказывается крайне маргинализованной и поверхностной в действиях, а исключительно за счет предприимчивости и энтузиазма людей.

В столице республики появились бурятская речь, оттенки азиатской архитектуры и национальный шарм. Образовавшийся логический ряд выстроил другую последовательность - открыл для бурят многогранный монгольский мир и предложил им перейти в другую, более энергичную и содержательную эпоху развития.

Вследствие этого, за неожиданно короткий отрезок времени широкие массы приняли новую идеологию развития. Народ в абсолютном своем большинстве требует перейти на принципы культурной суверенности и интернационализма. 

По сути, мы сейчас переживаем тот же исторический водораздел, который произошел сто лет назад: диалог бурятского Востока и Запада, переосмысление места и роли бурят в геополитическом пространстве и субъективизация общества. В итоге суммарный эффект происходящих здесь событий создал условия для регенерации бурятского народа.

Если конкретизировать дальше, то очевидно, что все знаковые и важнейшие процессы будут происходить в ближайшие выборные три года. Предстоящие годы станут временем борьбы смыслов и идей в бурятском обществе.

И главной движущей силой на этой территории окажутся люди (сообщества), которые будут продвигать собственные интересы. Эти интересы окажутся разными: начиная от узко-корыстных целей семейно-бизнесовых кланов до провозглашения идеологического манифеста по укреплению российской государственности и переходу Бурятии на качественно иную плоскость развития.

Бурятский народ с его многовековой историей диалога с азиатским континентом, пересекающимися с ней традициями и обычаями и похожим менталитетом уже готов к взаимодействию с азиатским миром по продвижению российских интересов. Однако тормозом всех начавшихся возрожденческих процессов оказалась, как это ни парадоксально, бурятская власть.

Власть

Современная национальная элита в ее нынешнем формате появилась в результате общественно-политического перегрева конца прошлого века и все это время удерживается на плаву. Тем не менее, в свете нынешних серьёзных катаклизмов она обречена на проигрыш, поскольку имеет паразитическое начало.

В Бурятии сложилась ситуация, когда узкая группа людей и политических кругов живет и процветает за счет общества и при этом не только ничего не делает для народа, но и противодействует его свободному развитию. Однако последние несколько лет ситуация резко изменилась и у общества появились серьезное недовольство положением и стремление изменить реальность. 

Формальные, «галочные» мероприятия правительства, касающиеся национального языка, культуры, развития сельского хозяйства и т.д. становятся ещё более неубедительными в массовом восприятии. Ко всему прочему, у широких масс появился очередной сильный раздражитель - тенденция поведенческой няшности (прикольности) власти и её маниакальное стремление собрать аудиторию из лайков, всевозможных тусовок по линии партии и других клёвых штучек.

Но аудитория, как не хотелось бы признавать, - это не политическая сила, способная обеспечивать легитимность власти. Это всего лишь зрительный зал, который требует удобной рассадки, красивой декорации и яркой подсветки.

В результате последовательных политических ошибок сегодняшняя власть обесценилась до исторического минимума и каждый выборный процесс, если не предпринимать кардинальных действий, будет для неё катастрофичным. Теперь становится ясно, что Площадь Советов не способна мобилизовать серьезные силы и не является “эффективным менеджером”, как ее расхваливают нам всё время.

Сегодняшнее появление стилиста Сергея Зверева на выборах в Государственную Думу обнажило главный страх региональной администрации. Власть не может действенно реагировать на любую новую политическую альтернативу и оказывается не готовой к внештатным обстоятельствам. Сегодня рейтинги Зверева в республике быстро растут, а популярность министра спорта Дамдинцурунова резко снизилась.  

И в этой связи мы увидим, как на гребне неудач действующей администрации западно-бурятский истеблишмент начнет объединяться с некоторыми деятелями из восточных бурят и их руками попытается изменить расклад сил в республике в свою пользу. Естественно, после достижения собственных целей в 2022 году они, как всегда, разберутся с восточными и расчистят себе путь к дальнейшему властвованию.

Однако и здесь не всё так гладко. На сегодняшний момент в Бурятии нет такого монолитного понятия как западно-бурятское общество. Оно уже социально расколото и внутреннее противостояние углубляется.

Их кризис пришел по той простой причине, что западно-бурятский властный формат уже использовал весь ресурс прибыли, которую можно получить от торможения общества.

Дело в том, что их ресурс зависит от региональной бюрократии, трудоустройства соплеменников на различные должности и использования государственных механизмов в своих личных интересах. Но в современных условиях функционирования общества и государства этот “мыльный пузырь” лопается, полностью дискредитируется и теряет доверие в глазах людей.

В итоге, и здесь становится ясно, что западно-бурятский фактор не способен мобилизовать силы и не является политической составляющей. Он не обладает необходимым культурным потенциалом и из-за отсутствия гибкости рассыпется в ближайшие годы.    

Следовательно, природа нынешнего запроса на перемены в бурятском народе не связана с реваншистскими действиями уходящей с политического поля западно-бурятской элиты. Тем более для бурятского Востока эта категория истеблишмента является символом зла и трайбализма. Поэтому доминирующей повесткой предстоящих лет будет формирование единого бурятского народа.

Единая бурятская нация

Разделенность бурятского народа была главной темой Бурятии все последние десять лет. По этому поводу создавались различные общественные акции, межэтнические союзы и плелись интриги. Было очевидно, что одни не хотели потерять ускользающее главенство, а другие слои настроились на перехват власти. 

Однако сейчас в обществе наблюдается раздраженная усталость от кичливых западных и чванливых восточных нойонов. И сейчас мы видим разочарованность всех слоев и частей бурятского общества неспособностью элиты накормить, защитить и обеспечить их будущее.

В свою очередь, элита не может ничего предложить из-за чрезмерной маргинальности и, скажем так, мелкотравчатости. Эти люди в публичном пространстве вообще ничего не значат. Они существуют в определенных аппаратных коалициях, часто безликие, но с вполне конкретными видами на бонусы, обогащение и т.д.  

Без сомнения, всё это проглядывается и замечается обществом. И на этом фоне в наши дни происходит беспрецедентное единение представителей всех этнических групп бурятского народа против существующего порядка. К этому вектору присоединяется молодежь, которая всегда отличалась радикальностью взглядов, но пока что эта мощная сила находится в поиске символа протеста. И таким символом может стать любое движение и лозунг, формулирующий смену элит в бурятском обществе. 

Народ в общем и целом встревожен состоянием языка, культуры, национальной идентичности, а также ролью и местом в мировом пространстве. Прежнее состояние народца, находящегося в Восточной Сибири, их категорически не устраивает. Поэтому у взрослых людей накопились более глубинные претензии к правящему слою.

Все понимают, что вынужденная оторванность от монгольского мира загоняет бурят на обочину истории. И если в системе внутрироссийских координат Бурятия находится действительно в периферийном положении, то в монгольском мире буряты всегда занимали ведущие позиции. Даже в таком, исторически беспрецедентном, упадническом состоянии бурятский народ является неотъемлемой частью одной из величайших культур мира.

Следовательно, усиление в монгольском мире придаст Бурятии общемировой контекст. Такой расклад даст дополнительную силу российскому государству и принесет бурятскому народу исторически привычное проектное состояние.

Но всё это тормозится сверху, причем не с федеральной позиции (Кремлю выгодно любое внешнеполитическое усиление), а за счет исключительной некомпетентности и необоснованного коллаборационизма национальной элиты. Поэтому вся энергия бурятского протеста будет нацелена в сторону регионального правящего слоя. 

Посткоронавирусная Бурятия будет напоминать кипяток, состоящий из различных советов, комитетов, союзов и коалиций. В этом кипящем социуме, вероятно, и будет сформирована единая бурятская нация с четкими и понятными смысловыми очертаниями. А декларируемые манифесты, сформулированные в период смены порядка, окажутся символами прогресса в умах всего бурятского сообщества.

Если говорить о пресловутых временах перемен, то именно в Бурятии они и наступают. В этом регионе сомкнулись все условия для серьезных общественных сдвигов: слабость власти, глубокое разочарование народа национальной элитой и повышающийся в период пандемии градус недовольства. И весь этот взрывоопасный коктейль переносится в выборный цикл, в котором будут определяться не только судьбы нескольких людей, а вектор развития бурятского народа.