"Священные коровы" необуддистов

Как бы странно это ни прозвучало, у последователей древнейшей мировой религии – буддизма – серьезные проблемы именно с идентификацией буддизма как религии. 
Проблема эта возникла в постсекулярный период и актуальна именно для так называемых новых российских буддистов – но не для традиционных, этнических буддистов России. Бурят, калмык или тувинец будет скорее всего озадачен вопросом – религия ли его родная вера? И ответит на этот вопрос утвердительно. Новые, неэтнические, постсоветские буддисты предпочитают убеждать окружающих в том, что буддизм никакая не религия, а «знание о природе ума», о том, «каким все является», «искусство быть счастливым».

Другая священная корова необуддизма – постоянная мантра: «Мы не миссионерствуем». Ясное дело, что этнических буддистов это ни в коей мере не касается – они в буквальном смысле «возвращаются к вере предков». Но как же в таком случае пополняются ряды «немиссионерствующих»?

Далай-лама XIV Тензин Гьяцо недавно предложил компромиссное решение: «буддизм – нетеистическая религия». Лидер тибетских буддистов поставил перед собой задачу найти объединяющее звено мировых религиозных традиций. Таким объединяющим началом для Гьяцо оказалось сострадание. Но если буддизм, для которого сострадание – краеугольный камень его философии и практики, сам религией не является, конструкция рушится.

Российский индолог и философ Андрей Парибок так осмыслил проблему в переписке с автором статьи: «Вопрос о том, религия ли буддизм, обсуждают уже лет полтораста. В языках стран, где буддизм давно присутствует или присутствовал, нет эквивалента латинскому слову religio... До сих пор в религиоведении не предложено понятия религии, которое бы оказалось приложимым к исторической действительности буддизма без грубых натяжек. Среди школ и направлений буддизма сосуществуют, с западной точки зрения, совершенно религиозные, например нитирен или китайская школа чистой земли; совсем нерелигиозные – сото дзен, дзогчен; наконец, сочетающие в себе в разных пропорциях религиозный и нерелигиозный компоненты. Последних большинство».

«Так что если прилагать понятия религии и религиозного, то не к буддизму как таковому, а к рецепции буддизма конкретным индивидуумом. Разумеется, в странах традиционного бытования индивидуальная рецепция буддийской традиции была в огромном большинстве случаев религиозной. В странах западной культуры, в том числе у нас, это не так. Рефлексивности значительно больше. В таких случаях буддизм, называемый порой необуддизмом, надо признать философско-духовной традицией (традициями)», – приходит к выводу Парибок.

Знаковым можно считать и такое явление. С одной стороны, во многих необуддийских организациях популяризуются «традиционные» дисциплины: тибетский язык, медицина, астрология, даже бакчен – древняя тибетская игра. Подобные ассоциации постоянно проводят в разных городах страны фестивали тибетской культуры.

С другой же – повседневная внутренняя культура организаций все более унифицируется с той, что характерна для среды, в которой она действует, или дрейфует в сторону международной духовной культуры с ее йога-центрами, школами астрологии, восточной медицины, фэн-шуй, «позитивного мышления», попросту говоря – к New Age. Чего стоит один сленг адептов, все более наполняющийся аббревиатурами и заимствованными словечками типа «коуч», «путуч», «йога-тичер», «БЦ», «супервижн»…

Помимо относительно устоявшегося хотя бы в общественном сознании и правовом поле (на этот аспект проблемы мы еще обратим внимание) понятия «религии» существует еще и такое явление, как новые религиозные движения (НРД). Так в религиоведении называются новые, нетрадиционные, непривычные формы религиозной жизни – те, что недоброжелатели именуют стигматизированными словечками «секта» и «культ». Отрывая необуддизм от корней, его как бы выталкивают в разряд «нетрадиционных движений», НРД.

Пожалуй, здесь стоит привести несколько «уравновешивающий» ответ автору статьи российского буддолога Андрея Терентьева на вопрос, существует ли необуддизм: «Если понимать это как некоего рода обновление учения Будды – не верю. Не вижу, что именно в коренных положениях дхармы могло бы нуждаться в обновлении. Однако буддизм – явление весьма сложное и многоаспектное: он имеет многие национальные формы «по горизонтали» и разные уровни понимания «по вертикали» – от буддизма пастухов и до буддизма философов. Приходя в каждую новую цивилизацию, буддизм становился «китайским», «тибетским» и т.д., но не «необуддизмом». И сейчас буддизм постепенно принимает еще один облик,   соответствующий современной глобализирующейся культуре: новые «буддийские центры» Европы, Азии и Америки «по горизонтали» все очень похожи друг на друга – это сообщества современных людей, ищущих истину. А «по вертикали», естественно, они сильно отличаются друг от друга – как и в традиционных обществах. Однако ни в каких странах я не увидел ничего похожего на «нео».

Тем не менее связь духовных и медитативных центров новой формации с традициями Востока многими отрицается, особенно недоброжелателями «европейского буддизма». Отсюда проистекает правовой нюанс проблемы.

Буддийские организации традиционных республик, такие как Буддийская традиционная сангха России, духовные управления буддистов Тувы и Калмыкии, в нынешней нездоровой ситуации могут чувствовать себя спокойно. Их представители даже заседают в консультативных советах при госорганах. (Хотя все помнят внезапную высылку из страны тувинского учителя ламы Шивалхи Ринпоче в октябре 2015 года.)

Однако центры йоги, фэн-шуй, астрологии, танцев, да и всякого прочего иноземного, простому русскому православному человеку непонятного и потому чуждого и опасного, могут вскоре не обнаружить для себя места в российских городах.