Умер азиатский Кустурица

Это сочетание и обеспечивало успех его картинам: буржуазным и внешне скованным европейцам была любопытна широкая, необузданная душа режиссёра, выплёскивавшаяся на экран в виде темпераментно изложенных безудержных сюжетов. В итоге в производстве ему помогали едва ли не со всех уголков огромного континента, и в плане копродукции Худойназарову удавалось то, чему так и не научилось пока большинство наших мастеров и продюсеров: объединять в титрах от пяти до восьми стран на одну ленту.

Другое дело, что лент этих выпало на долю режиссёра до обидного мало — всего семь, включая два телесериала. Широко известна и вовсе только одна — зато нет никаких сомнений, что «Лунный папа» останется в летописи кинематографа ярчайшею страницей.

Достаточно было бы сказать, что с «Лунным папой» Худойназаров победил в 2000-м на «Кинотавре», главном российском фестивале. Таких фильмов-победителей — всего двадцать пять, что само по себе вписывает имя автора в нашу историю золотыми буквами. Потом была ещё «Ника» за лучшую режиссуру — и таких лучших у нас тоже не так-то и много.

Лунный папа

Но профессиональный успех — это одно, а жизнь фильма — нечто другое. И вот «Лунный папа» жив не потому, что в своё время получил то или это, а потому, что в нём сильна та энергия, что приковывает к нему зрителя. Не всякий, быть может, захочет смотреть это кино (пристрастия у людей разные), но если кто начнёт — скорее всего, высидит на одном дыхании. Таких — столь необычных, столь колоритных - картин у нас наперечёт. Не снимают у нас так, не умеют.

Конечно, Худойназарова часто «обвиняли» в том, что он идёт по стопам Эмира Кустурицы — как будто есть в этом что-то плохое. Десятки других режиссёров подражают другим своим кумирам — и ничего; но Кустурица настолько самобытен, что любая схожесть с ним некоторыми сразу принимается в штыки. Это несправедливо, тем более что у Худойназарова хватало и собственного воображения, чтобы быть собой, а не кем-то. Он не цитировал чужое — а придумывал своё. Кустурица его работы видел, хвалил — и принимал его не как младшего последователя, а как достойного единомышленника. Хотя если вглядеться, общего между ними не так-то и много — и скорее двух мастеров объединяют не сами фильмы, а лишь привычка критиков всех с кем-то объединять и сравнивать.

Кадр из фильма «В ожидании моря»

Два года назад Бахтиер Худойназаров представил свою последнюю, как оказалось, картину: «В ожидании моря». Сперва она открывала Римский кинофестиваль (к слову о европейском признании её автора), потом попала в конкурс того же «Кинотавра». Затем даже вышла в российский прокат — где предсказуемо оказалась почти никому не нужна. Кому какое дело, что снимался фильм в тяжелейших условиях, в безводной пустыне, в жесточайшую жару, через боль, через силу, через «не могу»?.. Но Худойназарову по плечу были такие вызовы — и свою притчу об ушедшем, покинувшем людей море он доделал вопреки всем нападкам судьбы и природы.

Понравилась лента не всем: признавая красоту кадра, многие ругали рыхлость сюжета, излишнюю медлительность действия. И не то чтобы были не правы — но были не правы по существу. Даже со всеми своими просчётами (не всегда даже очевидными), это всё равно была работа большого мастера. Попытавшегося поднять неподъёмную тему — но хотя бы попытавшегося и дошедшего в своих поисках максимально далеко: прочие бы сломались ещё на половине пройденного им пути. Худойназаров в этом отношении был как его герой — капитан, тянущий свой корабль по пустыне во что бы то ни стало. Просто потому, что надо тянуть — иначе жизнь бессмысленна.

Притом, что в количественном отношении сделанного им — так мало, Худойназаров достиг в режиссуре главного: его фильмы узнаются буквально с пары кадров. Подобное чувство своего стиля присуще на деле очень немногим, но вот у него свой стиль, безусловно, был. Был… — какое горькое слово.

Остались фильмы — с необычными сюжетами, с ярчайшими актёрскими работами, с уникальными по нашим меркам достижениями интернациональных съёмочных групп. Осталось то штучное кино, которое всегда выше любого потокового: однодневки смоет в итоге река времени, а золотые самородки застрянут в нашей памяти навеки.

А «Живая рыба», которая однажды должна была завершить его «Евразийскую трилогию», как и эпический проект «Хромающий букет цветов» ушли от нас вместе со своим автором…