Степан Калмыков: Бурятский университет был создан хитростью

Воспоминания Калмыкова С.В. раскрывают историческое значение создания в Бурятии классического университета с точки зрения усиления позиций России на образовательном, культурном и экономическом пространстве восточной Евразии, а также историю становления политической системы Бурятии в конце XX – начале XXI  века.

Из книги: Калмыков С.В. «Университет Байкальской Азии: время созидания», Улан-Удэ, 2020

Часть VI, здесь часть I, часть II, часть III, часть IV, часть V, часть VII, часть VIII, часть IX, часть X, часть XI

Pro et contra

Когда все только обсуждалось (создание университета в Улан-Удэ – АРД), было противодействие со стороны Бурятского научного центра, где нас довольно сильно критиковали. Один раз даже чуть ли не обструкцию устроили. Я помню, мы втроем пришли на заседание Президиума Бурятского научного центра СО РАН по вопросу о создании университета – я, проректор Цыдып Заятуевич Доржиев и Владимир Иосифович Затеев, доктор философских наук, авторитетный ученый.

Более молодые доктора наук из БНЦ, - Вячеслав Мантатов, Арнольд Тулохонов, Николай Абаев, - выступили с поддержкой идеи создания университета на базе БГПИ путем слияния его с филиалом НГУ. Но остальные, отнеслись к ней прохладно, по-видимому, учитывая позицию председателя президиума БНЦ Василия Цыреновича Найдакова. В дискуссии никто особо не участвовал, но когда дело дошло до голосования, они большинством голосов дали отрицательную оценку этому проекту, нашим предложениям. Получилось так, что президиум БНЦ оказался против организации университета путем слияния Бурятского пединститута и филиала НГУ. Большинство участников заседания высказалось за создание университета на базе филиала НГУ.

Учитывая эти сложности, 28 декабря 1994 года мы организовали у себя последнее в том году заседание Ученого совета Бурятского государственного педагогического института, на котором рассматривался один вопрос: организация БГУ на базе только БГПИ, без филиала НГУ. Я писал проект решения Ученого совета, готовился к выступлению, настраивался убеждать всех членов совета. Перед этим я, конечно, съездил в Москву,  кое с кем посоветовался. Там в Госкомвузе нас всегда поддерживали.

И вот после неудачи в БНЦ, многие сотрудники которого работали преподавателями филиала НГУ, мы вынесли вопрос на Ученый совет БГПИ. На нем выступали наши корифеи, которых я попросил выступить, не зная даже их отношение по этому вопросу.

Первым вышел выступать Владимир Иосифович Затеев. Он сказал: «Я выпускник МГУ, вернулся на родину и всю жизнь мечтал работать в университете». Вторым выступил Даши Батуевич Улымжиев, старейший наш профессор, доктор исторических наук, очень деликатный и осторожный человек, который слова грубого не скажет, никогда остро не выступит. Я, честно говоря, не ждал от него особой поддержки, думал, что он в этой ситуации ничего важного не скажет, наведет тень на плетень и уклонится от обострения. Ничего подобного! Он говорил, как всегда по бумажке, поскольку импровизации никогда себе не позволял. Тем удивительнее было то, что высказался он однозначно и четко – «за»!

За Улымжиевым вышел Геннадий Доржиевич Басаев, профессор, доктор исторических наук, бывший ректор БГПИ. Его позиция была такая: БНЦ и филиал НГУ нас не поддерживают, на базе одного БГПИ организовать университет сложно, давайте, подождем два-три года. А когда ситуация наладится – займемся этим вопросом! Потом кто-то из молодежи выступил. Вообще, присутствовало много молодежи, не членов Ученого совета. И после этого я поставил вопрос на голосование. Результат – все «за»! Геннадий Доржиевич Басаев, правда, не поднял руки. Я его спрашиваю: «Геннадий Доржиевич, Вы против»? Он говорит, нет, я не против. Получилось, что все единогласно «за». 

Тут был еще такой казусный момент. Когда у нас еще не было решения Ученого совета БГПИ, а процесс организации университета шел очень активно, в том числе, и на уровне Госкомвуза у Кинелева, появился еще один вариант – создание университета путем объединения БГПИ с филиалом НГУ и Восточно-Сибирским институтом культуры. Было отправлено уже письмо в Госкомвуз с рекомендацией рассмотреть объединение не двух, а трех вузов.

Но БНЦ и филиал НГУ высказались против. В том же настроении начал оживляться институт культуры. Во главе с его ректором, им был тогда доктор философских наук Гавриил Иванович Балханов, который тоже не горел желанием идти под кого бы то ни было. И поскольку все сопротивляются, у нас остался только один вариант – создание университета только на базе БГПИ. Вот откуда появилось решение Ученого совета БГПИ, после которого, кстати, дело пошло как по маслу. Но не без неожиданностей.

Коллегия Госкомвуза на Байкале

С этим решением Ученого совета БГПИ я поехал в Москву, в Государственный комитет РФ по высшему образованию (Госкомвуз), где этот вопрос решали руководитель Госкомвуза Владимир Георгиевич Кинелёв и его первый заместитель Василий Максимилианович Жураковский. Последний, кстати, очень нам помог организационно.

на фото: Владимир Кинелев, председатель Госкомвуза РФ

Сначала пришлось решать вопрос о том, чтобы наш пединститут сделать подведомственным вузом Госкомвуза. Потому, что Министерством образования, к которому мы продолжали относиться, вопрос о создании университета никак не решался. В министерстве, в ведении которого БГПИ находился, мы тогда были на хорошем счету. Еще при ректоре Батудаеве Бурятский пединститут получил орден «Знак почета», был сдан в эксплуатацию новый главный корпус. И в аппарате министерства нас как хороший вуз не хотели отпускать из своей системы. Но мне тогда удалось уговорить Виктора Александровича Болотова, нашего хорошего друга, который был тогда первым заместителем министра.

А потом сразу же пошел уговаривать принять нас в Госкомвузе. Но там тоже пришлось столкнуться с целой бюрократией. В это же время в Госкомвуз пришли из Бурятии письма против создания университета на базе Бурятского пединститута. Жураковский мне говорит: что делать? И сказал, что им надо приехать в Улан-Удэ, посмотреть наш вуз, в каком он состоянии, поговорить с сотрудниками, другие вузы посмотреть, поговорить с президентом республики Леонидом Васильевичем Потаповым. А как это сделать, специально в командировку в Улан-Удэ ехать всему руководству  Госкомитета, что ли?

Спрашиваю, когда у вас очередное заседание коллегии Госкомвуза? Говорят, в апреле в Москве. И я говорю Жураковскому: Василий Максимилианович, я предлагаю Вам провести коллегию Госкомвуза в Улан-Удэ! Он тут же пригласил к себе своего начальника управления Ю.А. Новикова, посоветоваться. Тот говорит, что, вообще-то смысл есть и можно подумать. На этом закончили разговор. А через некоторое время они мне сообщают: Степан Владимирович, очередная выездная коллегия Госкомвуза состоится в Улан-Удэ! И первым делом отправляют письмо об этом ректору ВСТИ, своего подведомственного вуза, нашему уважаемому Владимиру Николаевичу Бильтрикову.

Я приезжаю домой, хожу здесь – никого не беспокою. Встретил Владимира Николаевича, спрашиваю, мол, слышали, что коллегия Госкомвуза у вас будет проводиться? Он в панике: «Черт его знает! Ничего не пойму, в чем дело? Я сам не напрашивался, никаких вопросов не поднимал, заявку на проведение коллегии Госкомвуза мы не писали. Но там наверху все решили, теперь придется готовиться, проводить»!

Через некоторое время в Улан-Удэ приехали Василий Максимилианович  Жураковский, Юрий Алексеевич Новиков, я их завел в пединститут. Хорошо поговорили, все им показали. Объехали все наши объекты – я тогда как раз забирал стадион «Спартак», здания бывшего индустриально-педагогического техникума – учебный корпус, общежитие на улице Гагарина. Показали наш объект на Левом берегу, учебно-производственные помещения.

После всего этого завел их к Л.В. Потапову. Они ему говорят, вот, ваш ректор предлагает открыть университет на базе Бурятского пединститута, а у председателя Госкомвуза России Кинелева Владимира Георгиевича позиция такая. В Бурятии созрели все условия для открытия университета, и мы поддерживаем позицию педагогического вуза. Потапов, конечно, тут же согласился: да-да-да, я двумя руками «за»!. С этим согласием Жураковский с Новиковым уехали в Москву.

Но Потапов в дальнейшем повел себя как обычно, - ни да, ни нет. Вернее так: сначала одной стороне говорит «да», а когда приходит другая сторона, ей говорит то же самое! Тем более, что до этого были разные движения в обществе, были волнения коллектива филиала НГУ, вплоть до того, что студенты забегали в зал заседаний Верховного Совета Бурятии, выходили с плакатами на митинг на Площади Советов в Улан-Удэ. И тут опять проявилась эта его застарелая привычка решать так, как скажет тот из советчиков, кто заходит последним. Как обычно, Леонид Васильевич начал осторожничать, тень на плетень наводить. Хотя у нас уже все пошло, закрутилось!

В общем, в том 1995 году все решилось. Жураковский и Новиков попросили Леонида Васильевича подготовить письмо-ходатайство в Госкомвуз с просьбой «рассмотреть вопрос об  открытии университета на базе пединститута». Дело в том, что из филиала НГУ тоже начали нажимать на Госкомвуз, мол, не хотим идти под пединститут. Мне тогда уже надоела эта возня с филиалом НГУ, и я им сказал, живите, как хотите. А мы организуем университет без вас, на базе нашего пединститута! Переговорили с Новосибирским университетом – они говорят, мол, если вы предлагаете такой вариант, то мы не против. На том разбежались.

Сомнения Потапова

У нас сразу достаточно резво пошел процесс. Я подготовил ходатайство от президента Бурятии в Госкомвуз (надо отдать должное, Потапов его подписал без особых проволочек) и проект Указа президента России об организации в Улан-Удэ университета. Приехал в Москву. Жураковский говорит, мол, хорошо мы вместе поработали, теперь остался такой организационный момент. Давайте, отправим этот проект в Улан-Удэ, чтобы Потапов его завизировал.

Я говорю, минуточку, а вы уверены, что он его завизирует, если вы ему отправите это письмом? Не факт, говорю. А что делать? Я говорю, беру, мол, это на себя. Пригласим Потапова сюда, чтобы он расписался в присутствии Кинелева! Иначе могут быть всякие варианты. Они в Госкомвузе удивились, да вы что, неужели он такой? Я, зная Леонида Васильевича, говорю, да запросто!

на фото: Леонид Потапов, президент Бурятии 

Выхожу от Жураковского, тут же набираю Потапова: «Леонид Васильевич, когда Вы будете  в Москве»? Тогда-то и тогда-то. Он в этом отношении – организованный человек, поэтому можно было рассчитывать, что действительно будет. Я говорю: «С Вами хотел бы встретиться Владимир Георгиевич Кинелев. По известному вопросу». Он: нет вопросов. Захожу обратно к Жураковскому, говорю, что Потапов согласен, скажите Кинелеву, чтобы он такого-то числа был в Москве. Позже звоню Кинелеву и сообщаю, что с ним  хочет встретиться президент Бурятии. Хорошо, договорились.

Наступает эта дата, я сижу в гостинице «Россия» в Москве. Мне звонит руководитель представительства Бурятии в Москве Цыбиков и сообщает: Потапов прилетел, у него сейчас в двух местах встречи, потом встреча по вашему плану.

Я тут же звоню Кинелеву, сообщаю, что Леонид Васильевич в Москве, хочет в час дня быть у него. Как в час, обед же? Здесь я голос немножко повысил: целый президент республики приезжает, хочет встретиться, какой обед? Ладно, у Кинелева люди засуетились, звонят, мол, ждем. В районе часа дня мне звонок от Потапова, спрашивают: все готово? Я говорю, да, выезжаю в Госкомвуз. Беру ноги в подмышки – и в метро! А Потапов по Москве ездил на «Чайке» с государственным флагом Бурятии, маршрут – от представительства Бурятии на Проспекте Мира до Госкомвуза. Прибыли к Госкомвузу одновременно – я на своих двоих, Потапов на «Чайке»!

Встретились, идем вместе по коридору, и тут началось. Спрашивает: «А вообще, мы правильно делаем или нет»? Я говорю: «Леонид Васильевич, Вы сейчас участвуете в принятии исторического для Бурятии решения об открытии классического университета, очень важного для бурятского народа»! И все в таком же духе. Мол, народы Бурятии вас никогда не забудут, это патриотический шаг, дальновидный, выверенный! Ладно, идем дальше. Подходим к приемной, - он опять: «А вообще, надо или не надо»? Леонид Васильевич, не сомневайтесь. Надо!

Заходим к Кинелеву, нас встретили, провели. Садимся за стол заседаний впятером.  Кинелев как председатель Госкомвуза во главе стола, мы с Потаповым справа, Жураковский с Новиковым – напротив нас. Кинелев довольный, что я затащил этого «гиганта» сюда. Новиков сразу ему проект указа на подпись, чтобы тот визу поставил. Потапов бумагу берет, сидит – думает. Вижу, сомневается. При этом делает вид, что внимательно читает. На самом деле, обдумывает свои шаги. Долго длится эта пауза…

Потом, чтобы оттянуть еще время, спрашивает меня: ну как? Жураковский ему: мы с вашим ректором, Степаном Владимировичем, вместе все проработали, он активно участвовал в подготовке документа. Я говорю, документ выверен, все в рамках законодательства – вопросов нет, надо решать! Подписывайте, не сомневайтесь! Он сидит, опять читает. Кинелев терпеливо ждет, потом вытаскивает свою ручку. Ну, что, подписываем? Я опять: Леонид Васильевич, надо ставить точку в решении этого исторического вопроса! И тут Потапов наконец-то подписывает… Кинелев чуть ли не выхватывает у него эту бумагу, тоже ставит подпись. Все!

Встали, поздравили друг друга с началом. Мы с Потаповым попрощались с ними, идем обратно по коридору. Он говорит, все-таки, правильно мы сделали или нет? Я ему опять эту тираду: историческое решение, народ не забудет, прочее. Потапов мне: дааа…

на фото: указ президента России о создании Бурятского университета

Почему Потапов сомневался? Потому, что здесь было несколько групп людей, которые не хотели этого решения и капали ему на мозги. Они говорили, что надо сохранить филиал НГУ, как самостоятельную единицу, а не объединять с БГПИ. Таких было много в Бурятском научном центре. Им было привычнее так работать.

Дело доходило до смешного. Цыдып Заятуевич Доржиев одно время работал там, в филиале НГУ, проректором по учебной части и рассказывал мне, что там за люди лекции читали. В БНЦ народ вольный, дисциплины никогда не знал. Иногда путали расписание (по первой или по второй неделе) и приходили читать лекцию через неделю. Придет лектор, читает лекцию. Студент сначала записывает, а потом видит, что, оказывается, недели две назад он уже записывал то же самое! И у завкафедрой спрашивает: а что этот доктор наук, профессор из БНЦ, всегда по два раза одно и то же читает?

Иногда сотрудники БНЦ просто забывали приходить на занятия или посылали вместо себя каких-то других лекторов, чаще всего, своих молодых коллег. А некоторые сами же на своих лекциях улетали куда-то в небеса. Та же Ирина Софроновна Урбанаева, доктор философских наук. Читает лекцию, студенты не понимают, о чем она говорит. Это все интересно, конечно. База знаний у сотрудников БНЦ может быть богатой, но все это при подаче нужно привести в систему, сделать доступным и интересным для студентов. Этого многие не делали, и при этом хотели работать по-старому, как привыкли в филиале НГУ.

Гунга-Нимбу Бидьяевич Дандарон, директор филиала НГУ, опыта руководящей работы не имел. Он в Новосибирске руководил лабораторией в научно-исследовательском институте, и к работе ректора вуза был не готов. От гуманитарных наук он был далек совершенно, хотя отец у него был известный философ-буддист.

на фото: Гунга-Нимбу Дандарон, профессор, доктор физико-математических наук

Против объединения БГПИ и филиала НГУ были и некоторые люди из руководства республики. Например, зампред по социальной политике в правительстве Потапова Лидия Чимитовна Нимаева. И ее был вынужден поддерживать министр образования Сергей Дашинимаевич Намсараев, подчиненное Нимаевой лицо. Вокруг них в правительстве образовался целый круг наших противников. И получается, что Бурятский университет был создан вопреки всему. Кроме желания жителей республики иметь свой университет.

Потапов волей-неволей должен был прислушиваться к ним. И если бы не Москва, то здесь все утонуло бы в болоте. Потапов понимал, что университет нужен. Но когда твои первые замы против, когда ты с ними каждый день встречаешься, и они тебе ноют, вот, Калмыков через нас перешагивает, что-то не то делает, то поневоле засомневаешься.

Ну да, перешагивал. А что делать? С той же коллегией Госкомвуза России в Улан-Удэ не очень удобно получилось. Но они до сих пор не знают, что это все я организовал. Думают, что я тогда просто нагло перехватил у них инициативу и увел от них людей из Москвы. Кстати, я Владимиру Николаевичу Бильтрикову, тогдашнему ректору ВСТИ так и не признался, что в 1995 году назначил здесь заседание коллегии. А он из-за меня должен был обеспечивать подготовку, условия, людей принимать.

Кстати, хорошо тогда провели коллегию. Красиво позаседали, в хорошем зале. Потом съездили на Байкал, на базу «Ровесник» технологического института, рядом с Максимихой. Людям Байкал показали, некоторые дела решили. Но я там, в Максимихе, в разговорах вообще не заикался об университете. Боялся удачу спугнуть.

Продолжение следует...